Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

показаний и, главное, решимость выдвинуться вперед должны были убедить нас, что Ванский корпус увеличился свежими войсками и в нем произошло что-то особенное. Почему знать, может быть, турки рассчитывают, так же как и мы, на быстроту действий и, пользуясь неподвижностью Александропольского отряда, успели тайно перевести оттуда значительную часть войск, чтобы задавить нас и покончить с нами, прежде чем Александропольский отряд успеет что-либо предпринять. Они должны бы были так действовать, того требовала их польза, а действуя в своем крае, могли удобно скрыть передвижения. По расчету, что силы преувеличиваются чаще всего вдвое, можно было допустить, что Ванский корпус состоит из 20 тысяч при 20 орудиях. Для предприимчивого начальника это была находка. Разбитие такого корпуса доставило бы нам большую славу, молва не уменьшила бы его численность и разбитым. Турки, вероятно, распространяли сами слух о 40 тысячах, и он таким пошел бы и после битвы. У нас было в строю семь батальонов, а Чингильское сражение было выиграно только четырьмя, т. е. почти вдвое меньшим числом, следовательно, если бы в Ванском корпусе действительно было 40 тысяч людей, то преимущества все-таки оставались на нашей стороне, потому что мы приобрели теперь большую нравственную силу после одержанной победы. Наступательные действия усилили бы нас еще более. Расчет и самолюбие требовали атаковать Ванский корпус впереди настоящего места, – его сближение с нами вполне удовлетворяло наши желания и расчеты. Полковник Цумпфорт решился действовать наступательно. Но при таком намерении полезно было не торопиться, чтобы дать туркам время перейти чрез Алла-Даг, перевезти чрез него свои орудия и тяжести и тем затруднить себе отступление. В таком положении они пропали бы, если б были разбиты, несмотря на то, что мы исправили дорогу. Надобно заметить, что наши милиционеры из азиатцев имели такое сильное убеждение в действительности 40 тысяч Ванского корпуса, что были положительного мнения в необходимости нашего отступления если не в Эриванскую губернию, то хотя ближе к Орговскому перевалу, и предлагали это, считая неблагоразумным оставаться у Баязета.

К вечеру 10 октября все излишние тяжести были отправлены в вагенбург и по отряду отдано приказание быть готовым к выступлению завтра рано утром, но не было сказано, куда мы пойдем. Баязетские армяне, видя движение наших повозок назад, приходили в отчаяние и были убеждены, что мы отступаем. Слух о том мог дойти до Ванского корпуса и придать ему еще более решительность действовать наступательно.

Рано утром 11 октября, когда войска выстроились, было отдано приказание наступать, и войска тотчас тронулись на Казиль-дизу. Это распоряжение было так неожиданно, что некоторые из наших милиционеров-азиатцев заболели непритворно, не могли ехать, были отвезены в вагенбург, а потом домой в Эриванскую губернию, где они распространили слух о наступлении многочисленного корпуса турок и сомнение, не разбиты ли уже мы, и проболели до глубокой зимы; убеждение в 40 тысячах турок и в кровопролитии предстоящего боя было так сильно, что несколько человек из милиции даже бежали. Отряд пошел налегке; взятые обозы были оставлены назади под прикрытием небольшой части пехоты. Но это наступление привело в восторг баязетских армян. Многие из них, в том числе старики, догнали отряд на дороге, вооруженные с головы до ног, просили позволения присоединиться к нам и объявили, что они готовы умирать вместе с нами. «Чем мы лучше вас? – говорили они. – Вы защищаете нас, идете драться за нас, – мы обязаны умирать вместе с вами!» Одушевление и вид этих людей, никогда, может быть, не носивших оружия и теперь вооруженных, был трогателен и забавен.

Но турецкая кавалерия, стоявшая на высотах Алла-Дага, исчезла, только что пыль от наших войск поднялась в ущелье за Казиль-дизой. Не доходя Тапариса, мы встретили несколько человек бежавших к нам курдов Изэды, которые объявили, что турки ушли в Магометову долину. Кавалерия, опередившая пехоту, поднялась на хребет; в Магометовой долине никого не было, или по крайней мере никого не было видно, сколько мы могли видеть на далекое расстояние. Наступление наше, желание поддеть турок, энтузиазм армян и опасения милиционеров – все оказалось напрасным. Очевидно, Селим-паша сыграл с нами комедию, и мы разыграли один из актов азиатских военных действий, похожих на первое наше дело с башибузуками 23 июня у Орговского поста, когда оба неприятеля наскакивают друг на друга и отступают, не сделав друг другу никакого вреда. Селим-паша употребил азиатскую тактику и хотел нас выгнать из Турции одним страхом своего наступления, не рискуя сам никакой опасностью. Он распространил слухи о своем наступлении и численности Ванского корпуса в 40 тысяч, повсеместно, всеми средствами, и для придания этому вероятия выдвинул на Алла-Даг несколько сот своей кавалерии, а сам с главными силами, однако же, подвинулся вперед, – что оказалось справедливым, – но на такое дальнее расстояние от Алла-Дага, что имел возможность отступить безопасно. Если бы мы отступили ближе к нашим границам на основании одних слухов, чему на войне встречаются частые примеры, и Селим-паша действовал не совсем неосновательно, – его идея не вполне нелепа, – то он занял бы Баязет и исполнил бы приказание своего начальства. При этом нельзя не заметить всеобщего согласия показаний, почти заговора в распространении слухов о 40 тысячах и о решительном наступлении их, и значит всеобщего убеждения, что можно выгнать неприятеля одними слухами. Хальфа-Кули-хан, персияне каравана, баязетский диван и все жители показывали одинаково, а многие, преимущественно персияне, лгали с намерением. Вероятно, персиянам хотелось, чтобы мы ушли с караванной дороги. Все хотели убедить армян, обмануть их, навести на них ужас и чрез них действовать на нас; только одни армяне не лгали и были искренно убеждены и напуганы действительностью этого наступления. Случай этот обрисовывает здешнюю войну и показывает, как здесь надо быть осторожным в доверии к слухам и в действиях на основании одних слухов. Здесь более, чем в Европе, нужно каждый слух слушать, но не каждому слуху верить.

Наступать далее было бы напрасно, мы сделали переход в 22 версты; до корпуса Селим-паши осталось еще более 50 верст, в том числе переход чрез огромный хребет. Чтобы достигнуть положительных результатов, надобно было уже рассчитывать не на бой, а на продолжительное наступление. Отряд, в ожидании разрешения идти на Ван, остановился лагерем, кавалерия у Казы-Гёла, пехота против д. Тапариса.

Курды говорили, что Ванский корпус стоит теперь действительно не в Бергерах, а на р. Канлычае в расстоянии 50 верст от Тапариса. Чтобы удостовериться в этом, 12 октября сделана была рекогносцировка за Алла-Даг всей кавалерией, поддержанной тремя егерскими батальонами, следовавшими за ней в значительном расстоянии. Кавалерия дошла до р. Сауксу, до которой