Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

наступление против Ванского корпуса по последнему осеннему пути, потому что тогда оно будет более неожиданно, и пока неприятель примет какие-либо меры со стороны Карса, отряд успеет сделать свое дело и воротиться к стороне Баязета. Для движения до Вана, разбития Ванского корпуса или хотя рассеяния его, что должно было случиться при настойчивом преследовании, – и возвращения к Баязету потребовалось бы около 20 дней, но в случае раньшей встречи с неприятелем и при усиленной быстроте действий было бы достаточно и 15 дней.

На основании этих соображений и расчетов, получив предварительное распоряжение о возвращении на квартиры в Эриванскую губернию, полковник Цумпфорт 5 октября донес князю Бебутову, на разрешение, о намерении своем и о пользе предпринять наступательные действия против Ванского корпуса до возвращения в свои пределы. Не упоминая о важности продолжения военных действий и влиянии на события Большого Курдистана и вообще о дальних видах, которые могли быть, а тем более казаться фантазией и вмешательством не в свое дело, он представлял только прямую пользу оттеснения Ванского корпуса, истребления запасов его, отстранения тем занятия турками Баязета, обезопасения наших границ и сохранения влияния на курдов. Достигая ближайшей и верной цели, можно было только надеяться тайно достигнуть этим более важных последствий.

В это время действия самих турок способствовали к исполнению желаний наших и будто влекли их к нам. Они, видимо, придавали более, чем мы, значения занятию Баязета, и употребляли на то возможные для них усилия, – что тем более заставляло нас дорожить нашими расчетами и возбуждало в нас сильное желание расстроить их намерения. Приближение зимы и, вероятно, надежда, что наш главный Александропольский отряд не предпримет более наступательных действий, а может быть, и направление в состав Эриванского отряда от Александрополя двух батальонов Ряжского пехотного полка, позволили или заставили главнокомандующего Анатолийской армией отделить некоторую часть войск из других мест и направить их на усиление Ванского корпуса. Мы имели сведение, что в продолжение сентября к этому корпусу прибыли разновременно, – из Карса три табура (батальона) пехоты, пополненные каждый до тысячи человек рекрутами и старослужащими солдатами, собранными в Ване, два орудия и одна тысяча регулярной кавалерии, называемой «хасасхар», вооруженной пикой, парой пистолетов и саблей, – из Арзерума одна тысяча кавалерии, лядифу, т. е. собранной из отпускных, вооруженных как хасасхары, – из Арабистана батальон пехоты в тысячу человек, – и собранной из окрестных мест до тысячи человек иррегулярной пехоты, вооруженной разным собственным оружием, кто что имел. Али-Ага собрал опять свой отряд курдов. Численность Ванского корпуса, по мнению жителей и лазутчиков, в начале октября простиралась до 20 тысяч разного рода войск при 10 орудиях. Из Диадинского и Алашкертского санджака мы получили сведения от довольно верных людей, что к Бергерам проходили чрез Алашкертский санджак, преимущественно чрез самый Топрах-Кале, отдельные части регулярных войск, от 100 до 200 человек, направленные прямой горной дорогой из Карса, и около 7 октября нам сообщили из Сурб-Оганеса, что из Карса проехали чрез Топрах-Кале нарочные, везшие Селим-паше приказание действовать непременно против нас наступательно и занять Баязет; то же самое подтвердили и лазутчики наши. Вслед за тем мы узнали, что Ванский корпус выдвинулся вперед и передовая часть его расположилась в Магометовой долине на р. Канлычае; разъезд наш, ходивший на хребет Алла-Дага, действительно видел за уступом горы в Магометовой долине мелькающие в отдалении белые палатки: это был факт положительный, показывавший в турках бо́льшую решимость сблизиться с нами, имевший тем более значение, что корпусом командовал Селим-паша, разбитый нами. Теперь он должен бы действовать еще осторожнее, чем прежде.

Но о намерении и желании турок занять Баязет можно было еще более догадываться по страху баязетских армян. Многие из них были искренно преданы нам, связаны с нами своими выгодами и должны были опасаться турок. В продолжение августа и сентября, пока мы стояли поблизости Баязета, мы успели сформировать из жителей этого города, преимущественно из армян, команду в 15 человек, которую князь Бебутов разрешил принять на содержание милиции. Люди эти были нам полезны как лазутчики и проводники; бо́льшая часть их были прежде контрабандисты и знали превосходно все тропинки и дороги в горах. Они участвовали с нами во всех последних движениях и имели сильное желание подраться с турками и показать нам свою удаль. Эти люди, их родственники и семейства и некоторые другие армяне опасались наказания турок и, может быть не неосновательно, ожидали быть ограбленными и даже вырезанными при занятии ими Баязета. Получаемые ими сведения от ванских армян и потом движение Ванского корпуса вперед приводили их в ужас; мы могли быть уверены в искренности их показаний и опасаться только, что страх преувеличивал в глазах их опасность. Некоторые из них начали торопиться отвозить свое имущество в наш вагенбург и даже в Эриванскую губернию; испуганные лица попадались в лагере на каждом шагу и следили за нашими приготовлениями. Грозные слухи стали доходить до нас беспрестанно и со всех сторон; сила Ванского корпуса росла в преувеличенных рассказах. Говорили, что к нему прибыли большие подкрепления.

Наконец, рано утром 10 октября армяне прискакали в лагерь и сообщили, что турки положительно наступают и находятся уже у Казы-Гёла, т. е. по нашу сторону Алла-Дага. Несколько десятков арб торопливо вывозили из Баязета семейства и имущество и спешили укрыться в наш лагерь, откуда их высылали далее в вагенбург, к Арзапу. Смятение было общее. Баязетский диван донес начальнику отряда о присутствии турецких войск в Казы-Гёле официальной бумагой. В тот же день утром проходил из Персии караван, из которого черводары и купцы нарочно заехали к нам в отряд и объявили, что они видели своими глазами до четырех тысяч турецких войск, с артиллерией у Казы-Гёла, даже продавали им товары, и что чрез хребет двигаются новые войска. Из Тапариса и других куртинских деревень, близ которых мы стояли прежде, прискакали курды и объявили, что они также видели турецкую кавалерию по эту сторону Казы-Гёла. Хальфа-Кули-хан, правитель персидской области Аваджоха, прислал к начальнику отряда нарочного с предупреждением о наступлении турок. И все согласно показывали, что Ванский корпус наступает в числе 40 тысяч при 40 орудиях. Наконец, казачий наблюдательный пост, выставленный в ущелье за д. Казиль-диза, дал знать, что высоты по эту сторону Казы-Гёла, видимые для них, покрылись турецкой кавалерией, в числе около 500 или 600 человек, но что турки не трогаются далее и не спускаются в ущелье. Сведения эти доставлялись от поста и повторялись до самого вечера, Турки стояли на горах неподвижно.

Сведения о 40 тысячах были, без сомнения, преувеличены, но согласие