Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

предприятий, не могло не возбудить в нас сожаления, потому что было полезно, и мы имели средства сделать еще кое-что; а главное, мы видели, что можем сделать еще очень много, и в Турции представлялось нам обширное поприще для действий и славы. Даже при принятом уже намерении уйти на зиму в свои пределы, до зимы оставалось еще более месяца, и мы в этой определенной рамке могли сделать много. Может быть, было бы вообще полезнее, – ввиду невозможности действовать Александропольским отрядом далее Карса и такой же невозможности наступления Анатолийской армии, – чтобы Эриванский отряд был еще увеличен и им предприняты более обширные действия в глубину Турции.

Прежде всего, представлялась польза даже того, чтобы по уходе отряда в Эриванскую губернию Баязет все-таки оставался за нами и не занимался турками. Хотя и для них существовали такие же неудобства доставки к Баязету провианта, как и для нас, но они могли занять его только для виду незначительным числом войск, даже одной кавалерией, которая могла скоро уйти, и во всяком случае оставить его весной. Занятие Баязета не приносило нам существенной военной пользы, но для турок оно было на первое время вопросом самолюбия, а впоследствии могло доставить им некоторые выгоды по влиянию на народонаселение. Более отдаленные области Турции не могли знать настоящего положения дел, и занятие ими Баязета могли объяснить принужденным оставлением его нами. Из каждого нравственного преимущества неприятель в продолжение зимы мог кое-что извлечь во влиянии на край, а для нас с открытием военных действий в будущем году было бы более всего неприятно и опасно встретить вражду или даже небольшое противодействие в народе, особенно в курдах, – гораздо опаснее, чем битвы с турками. Разбив уже турецкие войска и находясь в Курдистане, мы придавали последнему большое значение и невольно ценили его сильнейшим и важнейшим, чем Ванский корпус, если не для временных успехов настоящей войны, то для общих успехов и влияния нашего в Турции. Баязет был единственным очевидным для массы народа приобретением нашим во всю кампанию 1854 года, как главное место пашалыка, который в сущности весь принадлежал нам и был потерян для турок, хотя мы не занимали его. Вероятно, сражения при Баш-Кадык-Ларе и Кюрюк-Дара́ не представлялись турецкими реляциями блестящими победами наших войск, а описывались как простые сражения, без последствий, что было правдоподобно, так как после них наши войска не подвигались вперед и война не продолжалась. Эффекты – видимые результаты войны, бросающиеся в глаза народу, – имеют большое значение в Турции, составленной из отдельных племен, готовых отстать от турецкого правительства; занятие в ней каждой области отрезывает ее от Турции окончательно. Даже один Баязет, брошенный нами, не занятый турками и остающийся под нашим управлением издали, был бы ясным свидетельством бессилия турок и мог способствовать к сохранению нашего влияния на курдов и к поддержанию в них страха нашего оружия.

Но более дальние действия достигали гораздо важнейших результатов, и в них обеспечение за нами Баязета на время ухода из Турции был только первый шаг, терявший свою цену перед важностью других последствий. Влияние на край, действия не на войско, а на народонаселение Турции, касаются самых источников силы и жизни турецкого правительства и могут быть целью войны, если желать достигать ею наибо́льших результатов, – а они в Турции могут быть гораздо важнее, чем победы над ее войском и мир с нею. Кроме победы над Ванским корпусом, которая сама по себе не была лишней, действия на г. Ван имели для нас много соблазна. С той стороны часто приходили к нам жители – курды, армяне, айсоры и халдеи, и звали нас к себе, ожидали нас как спасителей. Турки были тяжелы для края и, вместе с тем, не могли сохранить в нем порядка. Приходящие рассказывали о своих страданиях, одни жаловались на курдов, другие на турок и персиян; бессилие власти было там очевидно: курды, аравийцы, паши и сардари делали что хотели и грабили безнаказанно друг друга. Приходили люди, которых не понимали наши переводчики, знавшие по-армянски, татарски, персидски и турецки; чтобы понять их, нужно было обращаться к посредству нескольких человек, переводивших рассказы их друг другу. Были преимущественно христиане, заброшенные и забытые в глубине Азии, на границах Турции и Персии, залитые варварами и исламизмом. Когда мы хотели справиться о земле их, то нашли на бывшей в отряде немецкой карте Вейланда надпись «terra incognita» на том месте, где, по их рассказам, они жили. Но главное, до нас стали уже доходить слухи о неудовольствиях Эзданшира и курдов на турецкое правительство и о волнениях в Большом Курдистане; в это время они были еще не важны, и мы не могли предвидеть от них больших последствий, но чрез несколько времени, – как покажет дальнейшее описание, – они разразились страшным бунтом, выдвинувшим против турок, как говорили, до 100 000 войска. Теперь мы могли только догадываться о лихорадочном состоянии края. Эти отдаленные земли привлекали нас своей темнотой, тайнами, ожиданием и возможностью в них каких-то событий, которые мы могли ускорить и усилить. Против нас стоял слабый Ванский корпус. Разбитый близ Анатолийской армии, он был не очень важен, но разбитый в глубине Курдистана, мог иметь большую ценность, результаты поражения могли быть другие. Победа наша в глубине Азиатской Турции и занятие Вана могли иметь сильное влияние на весь внутренний край, на далекое пространство, произвести в нем сильное потрясение и поставить турецкое правительство в затруднительное положение. Цель войны могла быть, и войну можно было продолжать с пользой, если не к стороне Карса, то хотя здесь. Не мешало хотя попробовать.

Говорили, что в Ване собрано турками много продовольствия и артиллерийских припасов. Город велик и многолюден, ведет большую торговлю с Персией, имеет хорошие дома, несравненно лучшие, чем те, которые мы видели в Баязете. Жители самого Вана обещали нам возможность поместиться и продовольствоваться всему нашему отряду целую зиму в самом городе. Ван имеет любопытные древности, между прочим, как говорят, остатки построек Семирамиды, храм и комнаты, иссеченные в скале, и гигантскую, выдолбленную в скале лестницу, которая направляется к укреплению прямо по дороге или улице, но обманывает и приводит нападающего к подошве стены, с вершины которой можно бить безнаказанно.

Эриванский отряд состоял теперь из семи батальонов, и наступательные действия по всем расчетам были для него возможны даже без новых подкреплений из Александропольского отряда. Но в предположении, что этот последний отряд не предпримет никаких действий, и что мы во всяком случае должны воротиться в Эриванскую губернию, для Эриванского отряда было даже полезно предпринять