Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

доброконных, скакали быстрее нас и мало-помалу скрылись за изломами горных боков Магометовой долины. Наши лошади были в мыле; нам оставалось обратного пути до пехоты не менее 10 верст, и потому полковник Хрещатицкий остановил кавалерию, дал ей короткий отдых и двинулся обратно. В то же время пехота тронулась за Алла-Даг, и отряд прибыл ночью на прежние места лагеря у Тапариса и Казы-Гёла.

Можно было надеяться, что турки не знали о нашем отступлении, потому что при возвращении нашей кавалерии за ней не следили и не наблюдали даже с отдаленных высот, и, вероятно, предполагали, что отряд будет продолжать наступление. В следующие дни мы узнали подробно о происходившем во время движения этого в Ванском корпусе от лазутчиков, жителей и персиян, возивших ячмень в лагерь турок на продажу и оставшихся по необходимости с ними весь день 24 октября, из опасения попасться нам на дороге и быть принятыми за турок. Всю ночь с 23 на 24 октября в их лагере была страшная суматоха и тревога; снимали палатки, укладывали вещи и отправляли в Бергеры. С рассветом 24 октября весь корпус был в полном отступлении. Турки шли очень скоро, но когда распространился слух, что мы преследуем наблюдательный кавалерийский пост их и находимся уже близко, то отступление во многих частях превратилось в бегство. Пользуясь беспорядком, многие бежали домой; иррегулярные части рассеялись. Поздно вечером того же дня Ванский корпус в величайшем расстройстве прибыл в Бергеры, где его встретил назначенный вместо Селим-паши новый начальник, Вели-паша. Однако же слухи о нашем возвращении дошли до них; чрез три дня из Бергеров послали в разъезд до р. Сауксу, для разузнания о нас, 40 человек хасасхар, которые, пользуясь случаем, разбежались по домам. Один из них явился в наш лагерь добровольно, другого поймали наши разъезды. Они вполне подтвердили вышеприведенные сведения об отступлении Ванского корпуса, и притом объявили, что турецким войскам надоело постоянно тревожное их состояние и лишения поздней осенней стоянки; что у них все убеждены в невозможности драться с нами, – и если бы их повели в бой, то они стояли бы в строю до встречи с нами, но намерены разбежаться при наступлении нашем в атаку. Наше движение за Алла-Даг было невольно похоже опять на здешний способ военных действий – страхом издали; и этот способ, как видно, может быть употребляем против турок с некоторым успехом.

После этого нам не оставалось ничего более делать, как пробыть долее в Баязетском санджаке, по возможности до закрытия снегом сообщений чрез Алла-Даг, чтобы оставить туркам наименее удобств и времени для занятия Баязета. Отряд оставался на одном месте у Тапариса до самого возвращения в Эриванскую губернию. 10 ноября в Магометовой долине выпал снег, который более не таял; наши разъезды никого там не видели и не находили даже следов неприятельских разъездов. Персияне, ездившие в Бергеры, говорили, что близ р. Канлычая, где долина несколько суживается и образует ущелье, по которому проходит дорога на Ван, турки вырыли поперек глубокий ров, чтобы затруднить наше движение, если бы мы вздумали опять наступать; сведение это подтвердилось и показывало, что турки отказались от мысли действовать к Баязету. В половине ноября вся кавалерия их стала на зимние квартиры в с. Ардише, Петлисе и других ближайших местах; часть пехоты стала также на квартирах в д. Бергеры и ближайших зимовниках курдов. К 15 ноября снег покрыл горы Баязетского пашалыка почти до подошвы; часто выпадал и в долине, заваливал наши палатки, но в низменных местах к полудню таял. Дороги делались грязными. Холода доходили ночью до –6°Р. Не имея назначения действовать, отряду пора было уйти на зимовые квартиры. 1 ноября начальником Эриванского отряда был назначен генерал-майор Суслов. 12 ноября отряд увеличился двумя остальными батальонами Ряжского пехотного полка и легкой № 8-го батареей 18-й артиллерийской бригады, присланными из Александропольского отряда, вероятно, для удобств довольствия и квартирования. Если бы эти войска были присланы ранее, то мы могли бы оставить для защиты границ Эриванской губернии самостоятельную часть войска, и ничто не мешало бы нам сходить к Вану. Людям осторожным, может быть, это казалось лишним, бесполезным и даже смешным, но страницы русской военной истории могли бы украситься одной лишней победой, которая могла пригодиться хотя впоследствии.

Пред выступлением в Эриванскую губернию генерал-майор Суслов послал под командой полковника Хрещатицкого десять сотен кавалерии в объезд края, занятого нами, чтобы оставить в нем долее наше влияние и содействовать монахам Сурб-Оганеса переселиться в Эчмиадзин, если бы они пожелали того, что они неоднократно выражали прежде. Выступив от Тапариса 15 ноября, кавалерия проехала чрез Диадин, Сурб-Оганес и по Арзерумской дороге к стороне с. Караклиса, и 18 ноября воротилась к отряду. Монахи не решились бросить своего монастыря, но отправленные ими прежде мощи и драгоценности, остававшиеся все лето в с. Мусуне, отослали в Эчмиадзин с шедшими туда нашими войсками.

Нас удерживали в Баязетском санджаке значительные переселения в него курдов, начавшиеся после движения отряда за Алла-Даг. Полезно было, чтобы они нашли и узнали здесь власть русских. Потеряв надежду воротиться в свои жилища с турецкими войсками, они обращались уже к нам, искали нашего покровительства, изъявляли покорность. Наступавшая зима гнала их из-за Алла-Дага, где им было тесно. Почти все Джелали и Гейдеранлы воротились в Баязетский пашалык, а старшины Гейдеранлы, живших и прежде между Алла-Дагом и Ванским озером, приезжали в отряд, чтобы войти в сношение с нами и обезопасить себя на зимнее время от наших неприязненных действий. Их принимали хорошо и старались внушить к нам доверие. Хотя мы не имели еще точных сведений, но могли уже подозревать, что наше наступление к Вану и бегство турок, показывавшее все бессилие их, отозвалось далеко и произвело еще бо́льшие последствия, чем смирение ближайших к нам куртинских обществ.

XI. Поездка в Персию. – Возвращение отряда в Эриванскую губернию

Перед самым выступлением отряда в Эриванскую губернию генерал-майор Суслов имел свидание с Али-ханом, правителем персидской Макинской области, лежащей в углу Персии между границами России и Турции. Свидание это не имело никакой политической цели. Нам было любопытно посмотреть на Персию и полезно поддержать хорошие отношения с соседями, с которыми были в мире. Али-хан макинский во все время действий отряда в Баязетском пашалыке оказывал нам внимание; посылаемые им нарочные очень часто приезжали в отряд с поклоном начальнику отряда и вопросом о состоянии его драгоценного здоровья. Он пользовался уважением в окрестностях, в Персии и Турции, между татарами, персиянами, армянами и курдами, и мог даже быть нам полезен во время нашего отсутствия из Турции