Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

старинное достояние его предков; в противном случае угрожал взять город силой. Мы потом узнали, что он писал к начальнику русских войск, расположенных у Баязета, пять раз; в ответ на его письма, предполагая, что наш отряд стоит еще у этого города, – просил помочь ему и предлагал соединиться с ним у г. Бетлиса на берегу Ванского озера, чтобы потом действовать против турок к стороне Арзерума, но письма эти не дошли до нас, и во всяком случае мы едва ли предприняли бы что-нибудь.

Для действий против Эзданшира были направлены турецкие войска со всех сторон. Мы знали только, что бо́льшая часть Баязетского корпуса около 20 января выступила от Сурб-Оганеса к стороне Бетлиса, а от Арзерума и Керни-кёя пошли войска к стороне г. Багиш, которому угрожали Изэды, но о других войсках не имели точных сведений. Не знаю, в чем заключались действия турецких войск против возмутившихся. Были слухи, что между Эзданширом и турками произошло сражение к югу от Ванского озера близ крепостцы Пагванс, после чего турки отступили; потом слухи о военных действиях прекратились. В начале марта с Эзданширом и с некоторыми другими возмутившимися старшинами вступил в переговоры какой-то английский консул, старавшийся помирить их с турецким правительством, и, вероятно, успел в этом с некоторыми старшинами. Эзданшир получил от него в подарок звонкой монетой 400 мешков курушей. В половине марта Эзданшир жил уже со своим семейством в г. Гасра-гели, в пашалыке Джезира, близ границ Персии, 15 дней ходу к югу от Вана. В Гасра-гели находится сильная крепость, выстроенная, по мнению курдов, когда-то франками и принадлежавшая с давнего времени предкам Эзданшира. Курды, населяющие окрестный неприступный край, гористый и покрытый лесами, говорят, никогда не признавали турецкой власти. Эзданшир был в безопасности, но ничего не предпринимал, вероятно, по невозможности действовать своей кавалерией по неимению еще подножного корма. В начале апреля к начальнику Эриванского отряда явился некто Асло, который уверял, что он послан Эзданширом из Гасра-гели к русскому войску с просьбой и предложением действовать на г. Муш, а оттуда на г. Багиш, где он может соединиться с нами. При нем в Гасра-гели были восставшие с ним курды в значительном еще числе, и он имел в виду продолжать восстание, но ожидал поддержки с нашей стороны. В конце апреля в Баязетском пашалыке распространились слухи, что Эзданшир, поверив честному слову английского консула и турецкого паши, ведших с ним переговоры, выехал из Гасра-геля и явился в какое-то место на условленное свидание, был схвачен и отправлен в Константинополь. Как бы то ни было, мы не слышали, чтобы турки одерживали победы над курдами, но восстание прекратилось, Эзданшир исчез, и впоследствии мы увидели из газет, что он, арестованный, отправлен действительно в Константинополь. Турецкие войска, ходившие против него от Сурб-Оганеса под начальством Вели-паши, возвратились к этому монастырю 15 апреля, и Баязетский корпус пришел опять в прежний состав свой до 7 тысяч. За усмирение Курдистана дана была особая медаль всем войскам, участвовавшим в этом походе, – доказательство, что турецкое правительство считало важным восстание Эзданшира.

Я не отвечаю за верность сведений об этом происшествии, но баязетские курды и другие жители были уверены в их справедливости. Они имели частые сообщения с Ваном и другими еще более отдаленными местами, были сильно заинтересованы всем, что касалось восстания, как события, имевшего и до них отношения, потому что они были одушевлены одинаковыми чувствами против турецкого правительства, следовательно, могли знать о нем, если не вполне, то приблизительно точно.

Эзданшир поторопился начать восстание. Если бы оно произошло весной 1855 года, когда наши войска открыли военные действия, то могло бы принести нам пользу, отвлекши от нас часть турецких войск, если бы мы сумели им воспользоваться. Теперь оно осталось без всяких последствий. Можно также предполагать, что восстание началось бы ранее, если бы мы в октябре 1854 года действовали к Вану и если бы мы не останавливались и не ограничивались в своих намерениях; тогда последствия его могли быть еще значительнее, оно могло принять еще более громадные размеры. Арабистан и другие области Азиатской Турции, населенные племенами, враждебными также турецкому правительству, могли также подняться, – по крайней мере таково мнение жителей Азиатской Турции. Всеобщее неудовольствие на господство османов и на управление их пашей ждет только возможности, одной искры, как показало восстание Эзданшира, чтобы разгореться в неутушимый пожар. Турки боялись нашего наступления в Курдистан. Когда возмущение совершенно уже погасло, одно движение, сделанное впоследствии кавалерией Эриванского отряда к Мелеззирду и Патносу, к стороне Ванского озера, очень напугало главные начальства Арзерума. Они полагали, что движение было сделано с целью возмутить только что усмирившихся курдов. Неудовольствие не отстранено – народ и его чувства к туркам остались те же, что прежде, и хотя нет Эзданшира, но вместо него могут явиться десятки новых предводителей.

О ходе восстания Эзданшира и о том, что он ждет нас, из Эриванского отряда доносили князю Бебутову с начала января 1855 года; впрочем, командующий корпусом, надо полагать, знал о нем еще лучше нас. Но, вероятно, какие-либо другие соображения заставили не обратить на него внимания. К тому же зимние действия, хотя возможные в общем смысле и употребляемые преимущественно перед летними на Кавказе против горцев, для нас были теперь довольно затруднительны. Транспорты были распущены. Войска действующего корпуса хотя не очень утомились от летних действий, оставаясь на одном месте, но им полезно было отдохнуть собственно для того, чтобы обмундироваться, починить свои обозы, исправить оружие и прочее, если они не успели этого сделать летом. Впрочем, во второй половине марта и в начале апреля мы могли бы перейти уже в Турцию; снег уже растаял, дороги сделались хороши и явился небольшой подножный корм. На подножный корм нельзя было рассчитывать вполне, но недостаток его мог быть заменен лишней дачей ячменя, который можно возить с собой. Турецкие войска действовали против Эзданшира зимой при бо́льших неудобствах и, вероятно, не возили ничего с собой, а находили ячмень и саман в крае. Некоторые лишения неизбежны; опасаясь их, ничего не сделаешь. Раннее вступление наше в Турцию весной 1855 года застало бы Эзданшира еще свободным и вывело бы его опять из Гасра-гели. Трудно сказать, какую пользу мы могли извлечь из восстания курдов, но бывали примеры, что из подобных происшествий извлекали пользу. Одни действия наши против турецких войск в продолжение этого возмущения поставили бы их в невыгодное положение и, кажется, должны бы были произвести какие-либо особенные последствия, не похожие на кампанию 1855 года.

Между тем как все это происходило