Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

добродетельные жены с своими мужьями, но преследуя более высокую и святую цель, она отвергла его. Отказ привел его в бешенство, и злой дух овладел нм. Поддержанный интригами некоторых римских патрициев, может быть, прежде отвергнутых женихов Репсимии, он в безумии отдал римлянок на жертву старой религии, и взбунтованный народ замучил их. Тела их были брошены в поле, но тела Репсимии, Кайяны и Шоагат остались нетленными и в продолжение нескольких ночей над ними было видно сияние. Св. Григорий был родом персиянин, знатного семейства и совоспитанник Тритада. Он начал проповедовать христианство в Армении вскоре после Репсимии; после многих неудач, гонений и страданий успел крестить самого Тритада, и на тех местах, где были замучены римлянки, основал монастыри над их мощами.

Армянское царство простиралось от Тавриза до Арзерума и от Вана до пределов Грузии. Долина Аракса составляла Большую Армению, и здесь на левой стороне этой реки находилась столица царей первой династии, Армавир, от которой не осталось никаких следов. Столица второй династии был Вагаршапат, теперь простое селение возле Эчмиадзина. От нее остались только эчмиадзинские церкви. Столица третьей династии был г. Ани, разрушенный землетрясением: великолепные развалины его, свидетельствующие о богатстве и просвещении жителей, находятся в Турции, на правой стороне Арпа-чая, недалеко от пределов России, в 40 верстах от г. Александрополя. Говорят, более всего встречается развалин в Большой Армении в долинах и ущельях Алла-гёза и соседних гор, лежащих между озером Гохча и долиной Аракса; все они остатки церквей и монастырей первых веков христианства в Армении; от языческого мира не осталось ничего, его разрушала сама вновь возникавшая религия. Из этих остатков древнего Армянского царства я видел некоторые впоследствии; все они превосходной архитектуры; украшения стен искусной и изящной работы. Примечательнейший из них – монастырь Кегварт, находится около 45 верст севернее Эривани, в глубоком ущелье р. Гарны-чая, окруженный высокими отвесными скалами и живописным местоположением. Начало его относится также к временам св. Григория. В продолжение персидского владычества Кегварт более двухсот лет был брошен и оставался в запустении; монахи удалились в Эчмиадзин и унесли с собой святыни, между прочим, копье, от которого происходит самое имя монастыря. В церквах жили курды или татары с своими стадами. Чтобы пройти к нему безопасно, армяне, всегда чтившие его святыню, должны были покупать пропускные билеты у эриванского начальства. Монастырь был возобновлен около 1834 года, но копье осталось в Эчмиадзине. Теперь в нем находятся только один монах и дьякон с прислужником для совершения богослужения приходящим богомольцам. В нем три превосходно сохранившиеся церкви, из которых особенно примечательны две, выдолбленные внутри сплошной массы скалы. В них нет ничего складного и принесенного: алтарь, колонны, скамейки, стенные украшения и проч. – все сделано из одной глыбы гранита и неподвижно. Свет проходит сверху в круглые отверстия, находящиеся в вершине купола.

Дикие орды и землетрясения соединились, чтобы разрушить Армянское царство. Народонаселение целых городов было истреблено. Бо́льшая часть армян высших сословий, дворянства и купечества, бежали из своей родины во все концы Европы и Азии, в более спокойные государства, где они могли заниматься торговлей и жить безопасно. На месте остались только земледельцы и с ними духовенство. Язык и религия остались единственной связью народа, и Эчмиадзин, местопребывание старшего патриарха, – его центром, столицей народности. Простолюдины забыли о своей самобытности, и даже имя своего отечества, и только язык и религия провели национальность их целой чрез тысячелетия притеснений. Здешние армяне земледельцы, не промышленны, не деятельны, смирны, покорны и робки; печать продолжительного рабства лежит на каждом их поступке и на всей нравственности. Они забыли даже веселиться и радоваться, забыли свои народные песни на своем языке, и теперь, когда безопасность позволяет им пользоваться открыто удобствами семейной жизни, услышишь армян, поющих только песни своих соседей татар на татарском языке. Забитые несчастьями, они потеряли всякую бодрость духа и не годны для военной службы, за исключением людей, получивших воспитание в наших училищах и сделавшихся гражданами России по умственному состоянию. Армянское царство совершенно неспособно к самостоятельности, но и здесь уже в небольшом кругу армян, получивших некоторое воспитание или несколько натершихся в русской службе, говорят, является уже ученая идея о независимости и самостоятельности Армянского царства и желание быть безответными министрами в своей бедной родине. Говорят, эти мнения иногда высказываются, но при этом ставится в условие, чтобы Армянское царство было защищаемо русскими батальонами, иначе оно не может существовать: его опять разобрали бы по клочкам все соседи. И в здешних местах, возбуждающих одно сожаление, есть много условий, чтобы властвовать с достоинством и пользой для самого народа. Всем не угодишь. В темном лабиринте противоречащих желаний и отношений края только одна нить дозволяет не сбиться с настоящего пути – это справедливость, строгость и благо народа.

Падение Армянского царства и уничижение народа поразительны, и невольно является любопытство, какими путями можно дойти до такого жалкого, погибшего состояния. Неужели дикая орда могла почти истребить сплошную массу народа, говорящего одним языком, занимающего огромное пространство от Тавриза до Арзерума, и находившегося под одной властью, если бы этот народ был соединен и готов встретить неприятеля? Я недостаточно знаком с армянской историей, и едва ли она разработана в таком смысле, чтобы отвечать определительно на этот вопрос. В Эчмиадзине я расспрашивал более ученых армян об их истории, и сколько можно видеть, древнее Армянское царство было раздираемо междоусобиями, разрознено враждебными отношениями разных сословий и вместе с тем забыло воинственность в торговых прибылях, забыв, что оно находится на самой границе варварского мира. Армяне не умели произвести сами в своей среде коренных улучшений. Высшее сословие, вожди государства, находило не сочувствие, а вражду в массе народа, который, без понятий и достоинства, был равнодушен, кто бы ни владел им. Многие аристократические фамилии враждовали с верховной властью открыто, силой оружия, и даже призывали к себе на помощь соседние народы. Армянские цари имели войско, но военное звание было менее почетно, чем торговля, гражданские и, главное, духовные власти, первенствовавшие в государстве, и армянские войска терпели поражения. Здесь вспомнишь более точные факты о византийских армиях, когда ими командовали евнухи и дух был расслаблен развратом взаимных отношений и всеобщим неудовольствием друг на друга. Когда 17 тысяч крестоносцев подошли к Константинополю, то из этой столицы выступила против них 200-тысячная армия, батальоны которой шли стройно и люди вытягивали ноги; крестоносцы, смотря на правильные, стройные движения этой армии, думали, что они погибли, но греков не спасли ни греческий огонь, ни другие хитрые изобретения и превосходное обучение войска. Их