Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

вещи, зеркала, хрустальная, фаянсовая и фарфоровая посуда и многие другие; из турецких произведений находился один табак. Денег не было; они, как барыш и преимущество европейской торговли над азиатской, отправляются только с караванами, идущими из Персии в Трапезонт. Хозяев не было, вероятнее потому, что они были англичане. Было, однако же, шесть европейцев: итальянцы, австрийцы, пруссаки, которые, может быть, показывали себя итальянцами, немцами и были если не хозяева, то поверенные торговых домов. Они объявили, что не имеют никаких отношений к товарам, а едут в Персию для поступления там в военную службу. Четыре из них имели паспорта и другие документы, засвидетельствованные английским и французским консулами в Константинополе; двое не имели никаких. Все они были люди благовоспитанные, один из них итальянский граф. Как документы принадлежности товаров персиянам, черводары смело предъявили письма на персидском языке, в которых говорилось, что такие-то предметы отправляются из Трапезонта от такого-то персидского купца к такому-то персидскому купцу в Тавриз, Хой, Тегеран или Испагань. Эти черводары были гораздо беспокойнее прежних; они дерзко кричали, не хотели ничего делать, собрались все толпой к моей палатке и шумно требовали, чтобы их отпустили. Но когда я объявил, что если они в нашем лагере не будут повиноваться нашим законам и производить беспорядки, то я велю наказать их, а если это не подействует, то пущу на них казаков в шашки и пики, – они присмирели и сделались послушны. При караване находилось также человек двадцать хаджи, т. е. мусульман, ходивших на поклонение в Мекку и теперь возвращавшихся домой; между ними были персияне, татары разных мест, между прочим, и наших закавказских провинций, бухарцы, хивинцы и один китаец. Они не имели при себе никаких товаров. Были также люди белые и черные, которых многие подозревали, по их поведению, лицам и выпуклой груди, что это женщины, переодетые в мужское платье. Надо полагать, что это были невольницы, купленные в Константинополе или на других турецких рынках и отправленные в Персию; но дело было сомнительное. Они не были военной контрабандой и не могли принадлежать англичанам, которые, как известно, везде стараются прекратить торг невольниками. Осмотр мог быть бесполезным оскорблением, на них только посматривали издали. По составлении описей и актов, караван, как и первый, отправили в Эриванскую крепость 25 августа; европейцев также. Последних из Эривани отправляли в Тифлис. Я не знаю, что с ними сделалось – вероятно, их отпустили. Все хаджи были отпущены еще нами без задержания.

Взятие караванов наделало большого шуму в Персии и Турции. Мы слышали, что в Тавризе чернь шумела под окнами нашего консула, вероятно, возбужденная другими консулами. После продолжительной переписки персидское правительство доказало, что все товары взятых караванов принадлежали персиянам, а четыре лошади, веденные Рицци, какому-то консулу одного из европейских государств, бывших с нами в мире. Окончательно все товары обоих караванов отдали обратно персиянам. Не знаю, может быть, оказался недостаток каких-нибудь вещей; может быть, черводары сами продавали их в Эривани или на дороге; но я ручаюсь, и в этом ручается подпись шестнадцати наших офицеров, составлявших акт и описи вещам караванов, что все взятое нами тогда же было возвращено сполна. В самую минуту взятия второго каравана наши курды успели стащить два вьюка каких-то вещей. Черводары жаловались, и их немедленно было приказано удовлетворить самим курдам деньгами; они остались довольны и не объявляли более никаких претензий. Очень трудно сберечь шесть тысяч вьюков; в нашем отряде были курды и другие милиционеры, вроде турецких башибузуков, всегда готовые на грабеж и расхищение; но у нас был порядок, и никогда не происходило никакого хищничества.

Вскоре мы получили приказание не задерживать ни одного каравана, а чрез несколько времени – задерживать только военную контрабанду. т. е. вещи, могущие служить неприятелю: продовольствие, оружие, порох и свинец. Караваны приостановились на короткое время, но потом опять тронулись, и когда мы стояли на самой торговой дороге, мимо нас и через наш лагерь беспрепятственно и беспрерывно проходили бесконечные нити их, одни за другими. Звон колокольчиков и бубенчиков слышался и днем и ночью; в некоторые месяцы Арзерумская караванная дорога походила на торговую улицу, полную народом и вьюками. Здесь на месте мы убедились в громадности торговли, производимой англичанами с центральной Азией, потому что караваны шли преимущественно с запада на восток и все с английскими произведениями.

Собственно, для нашего отряда эти караваны были очень полезны. Мы покупали в них дешево чай, сахар, ром и всевозможные произведения Европы и Азии, что избавляло нас от неудобства доставки нужных нам предметов из Эривани, где они гораздо дороже, чем в караванах, – но было досадно, что мимо нас возят смело свои произведения англичане и французы, воевавшие с нами, и наживаются прибыльной торговлей перед нашими глазами, почти под нашим покровительством; потому что караваны в кругу наших действий ходили смело без всякого прикрытия, в надежде, что близ нас их не осмелятся ограбить курды. Хотя персияне доказали нам, что товары обоих караванов принадлежат им, но я убежден, что бо́льшая часть товаров принадлежала европейцам, преимущественно англичанам, в чем, я полагаю, будут убеждены все по одному только предположению, что, вероятно, Англия промышленнее Персии; вероятно, английская торговля охватила более весь свет, чем персидская, и вероятнее, английские товары будут продавать сами англичане, а не персияне. Но на месте мы могли иметь более определенные убеждения. Впоследствии мы постоянно перехватывали письменную почту из Трапезонта в Тавриз и обратно, которую всегда пересылали не с караванами, а с особыми гонцами, по случаю войны секретно. В этой почте обыкновенно находились письма, реестры и прочие сведения, относящиеся до товаров, отправленных с караванами, и по этим документам было видно положительно, что товары отправлялись от торговых домов Лондона, Марселя и других на имя иностранных консулов и купцов в Тавриз или Тегеран, или от иностранных консулов из Персии в Марсель, Константинополь, Лондон и другие места. Предъявленные черводарами взятых нами караванов письма от персидских купцов к персидским купцам ничего не доказывают; товары могли быть отправлены на имя или от имени персиянина, но принадлежать англичанам, – письма эти были, очевидно, написаны на всякий случай, для утайки действительной принадлежности, потому что англичане могли предвидеть, что их товары могут встретиться с русскими войсками и попасть в наши руки. Раненый Рицци и черводары говорили положительно, что взятые нами четыре лошади принадлежали английскому консулу, а нам доказали, что они принадлежали консулу другого государства. По тайному показанию многих черводаров, в первом взятом нами караване было 700 вьюков, принадлежавших одному английскому консулу в Тавризе и еще более другим