Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

прежде Сарганк-Наби-Ага-Оглы, бывший мудырем в Турции Джафар-Ага-Расуль-Ага-Оглы, Джелалинец Юз-Баши-Гассан-Ага-Оглы; Изэды одного общества, Амир-Али-Ага-Оглы и другого – Тамир-Ага-Гассан-Оглы, Кадыкаран Ахмет-Хан-Оглы, Ших-Абдала, Абди-Ага и другие, от обществ Радыки, Халыканлы, Гасан-анлы, Али-анлы, Мукайли и других. Но некоторые из числа приезжавших или присылавших депутатов, когда мы были в Сурб-Оганесе, не приехали, между прочим Мамед-бек, кочевавший с своим обществом близ Топрах-Кале и впоследствии служивший в турецком войске в продолжение всей войны. Только близость русского или турецкого войска и страх существенных потерь заставляли их решаться на открытое объявление себя на той или другой стороне. Приехавшие старшины объявили покорность, и всех их около 14 августа отправили в Александропольский отряд к князю Бебутову, которому они подтвердили свое желание вступить в подданство России. Впоследствии, когда наши войска подвигались вперед и могла быть опасность новых битв, все эти покорившиеся общества мало-помалу переселились в Эриванскую губернию, где они были размещены на зиму в куртинских зимовниках, в армянских и татарских селениях, жители которых поделились с ними своими домами. Но изъявили покорность и тем более переселились к нам очень немного курдов. Почти все общества Джелали, кочевавшие прежде в Баязетском и Диадинском санджаках, оставались на южной стороне Алла-Дага, на кочевьях Гейдеранлы, которые поделились с ними на зиму своими зимовниками, точно также как курды Эриванской губернии поделились с переселившимися к нам.

Покорности и переселению курдов в наши пределы придавали большое значение; но я не думаю, чтобы и то и другое имело какую-нибудь важность и привело к какой-нибудь определенной цели. Покорность курдов в самой Турции на время войны не имеет никакого особого смысла, пока она существует только на словах, а не на деле, и в земле их остаются турецкие власти; а переселение в наши пределы сотнею семейств более или менее не может принести нам никакой выгоды. Полезно иметь небольшое число их в России, то, которое находится теперь, для удобнейшего влияния чрез них на турецких курдов, когда будет надобно; но переселение в обширных размерах бесполезно и неприменимо. Всех курдов нельзя переселить – Курдистан велик. И для чего они нам в наших пределах? Милиция из них так же негодна, как и другая собранная на месте; у нас может случиться надобность поступать с ними строго за их беспокойства и грабежи, когда их будет много; тем навлечь их неудовольствие и испортить хорошее о нас мнение у турецких курдов. При раздроблении их в трех государствах и возможности уходить из одного в другое, – в наших пределах они будут вредны нам беспорядками, и очень трудно иметь твердое влияние и власть над ними. Не приобретя над ними прочного господства, мы только немного выучим их и сделаем опаснее. В настоящем положении дел пусть они лучше остаются в Турции, как один из элементов ее слабости и разрушения; они пока нам годны только для этого. Если бы мы могли переселить их к себе всех, то излечили бы Турцию от одной из ее язв. В самой Турции мы не можем рассчитывать на преданность их нам; они будут делать то, что им выгоднее: брать подарки и с нас и с турок, грабить и тех и других, когда представится возможность, пособлять и тем и другим, тому, кто будет для них опаснее. Нас они боятся более, потому что мы очевидно сильнее, даже любят более, потому что с турками у них встречаются одни неудовольствия и ссоры, а мы пока только привлекали их; вероятно, они вообще могут быть довольны нами более, потому что наша власть просвещеннее, справедливее и сильнее, а сила полезна для них собственно для прекращения их внутренних раздоров. По всему этому, при успехе нашем, мы найдем в них союзников против турок, и для турецкого правительства они будут очень опасны, как внутренние враги, поддерживающие неприятельскую армию продовольствием и оружием. Но для всего этого они нам полезнее, когда остаются в пределах Турции.

VIII. Караваны

Еще во время пребывания нашего в Баязете мы узнали, что мимо него проходят часто большие караваны, эти баснословные караваны Востока, которые перевозят богатства Азии и Европы из одного государства в другое. В Абаз-Гёле генерал барон фон Врангель получил распоряжение, которым обращали его внимание на караванную Арзерумскую дорогу, где мы можем пресечь сношения английских и турецких агентов в Персии с Лондоном и Константинополем и повредить торговле враждебным нам государствам. По переходе к Дутагу на караваны было обращено большое внимание. Когда мы ходили к Сурб-Оганесу, казаки рыскали далеко в надежде найти где-нибудь в ущелье спрятавшийся караван, но ничего не видели. Караванная торговая дорога идет из Трапезонта, чрез Арзерум, Топрах-Кале, Сурб-Оганес; не доходя 6 верст до Баязета поворачивает на юг и, огибая Баязет с юга, принимает направление на юго-восток и входит в Персию. Наш отряд у Дутага находился от нее в 15 верстах, но она заслонялась от нас небольшой цепью гор, поперек которых мы проходили, следуя к Диадину. Скрытые казачьи пикеты выставлялись днем на отдаленных вершинах, с которых могли видеть Арзерумскую дорогу на далекое расстояние, а ночью ближе к ней, чтобы слышать звон и шум проходящего каравана. Казаки чуяли добычу и, как коршуны, невидимые за камнями и в оврагах, неутомимо следили за ней, денно и нощно. На другой день по возвращении из Сурб-Оганеса, т. е. 8 августа, один из наблюдательных постов дал знать около полудня, что какая-то колонна, войско или караван, растянувшаяся версты на две, движется по Арзерумской дороге, по направлению от Баязета к Сурб-Оганесу. Для захвата каравана, если это окажется караван, как надо было ожидать, были тотчас посланы четыре сотни казаков и курды под командой полковника Хрещатицкого. Караван шел быстро; казаки догнали его у Сурб-Оганеса, когда черводары начали уже сбрасывать вьюки для ночлега. У него было прикрытие из 40 персиян под начальством сыновей Хальфа-Кули-Хана, правителя персидской пограничной с Турцией области – Аваджоха. Прикрытие и черводары бросились было к оружию, чтобы защищаться, но им объявили, что их всех перебьют, если они сделают ходя один выстрел, – они покорились необходимости, по приказанию навьючили опять лошадей и верблюдов и погнали их к отряду. Караван состоял из 2000 лошадей, верблюдов и катеров. Голова его прибыла в отряд уже к вечеру, а колокольчики и бубенчики, привешенные к шеям вьючного скота, звенели почти до полуночи, пока караван прошел весь за отряд. Вьюки сложили в одном месте позади лагеря, поставили в караул к ним роту, окружили их цепью часовых, а скот выпустили на ближайшие выгоны. При караване находились два английских подданных, оба итальянцы, мальтийские уроженцы. Один из