Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

с этим кормились сами на счет жителей, опустошая край как чужой. Армяне прятали, что могли, или увозили к стороне Сурб-Оганеса, куда турки не ходили, опасаясь близости наших войск. Успокоение края было необходимо. На нас лежал долг, оставленный нам бежавшими властями, – не только привлекать курдов, но защищать от них армян и водворить порядок в стране, доставшейся нам силой оружия. Дальнейшее движение и занятие земли, эти первые шаги завоеваний, становились нашей обязанностью. Как для успокоения жителей, так и для сближения с куртинскими кочевьями, начальник отряда послал к Сурб-Оганесу небольшую часть войск, с тем, однако же, чтобы она не оставалась там постоянно, а возвратилась скорее к отряду.

Для этого была назначена небольшая колонна из одного батальона Ширванского пехотного полка, двух орудий и шести сотен казаков и милиции, преимущественно армянской. Я поехал с ней для переговоров с курдами. Мы выступили 5 августа на г. Диадин. Нас провожали трое монахов. Эти почтенные старики, в черных рясах и клобуках, скакали вместе с нами верхом и будто одушевились воинственным жаром. Смотря на нашу маленькую колонну, следовавшую быстро и в порядке, они уверяли нас и были убеждены сами, что мы разобьем десять тысяч турок, и уговаривали идти прямо на Ван. «Мы пойдем с вами, – говорили они. – Турки разбегутся и город будет ваш!»

Дорога от Караван-сарайского перевала в долину Евфрата и к Диадину идет возле Дутага, от него на юго-запад, сначала на протяжении четырех верст чрез боковую отрасль гор, отделяющуюся от хребта Агри-Дага, по довольио крутым подъемам и спускам, потом выходит на Баязетскую равнину, чрез несколько верст подымается на поперечный, отлогий и невысокий хребет, соединяющий громадные хребты Алла-Даг и Агри-Даг и разделяющий воды, которые текут в Аракс и в Евфрат, то есть в Каспийское море и в Персидский залив, и спускается в долину р. Евфрата, составляющую, в сущности, прямое продолжение долины Баязетского санджака, хотя воды, разделенные означенным небольшим поперечным хребтом, текут по этой долине в разные стороны, на восток и на запад, – воды Баязетского санджака в Каспийское море, а воды Диадинского санджака, р. Евфрат, в Персидский залив. Эта обширная долина на всем протяжении от Персии, мимо Баязета и Топрах-Кале, ограничивается хребтами: с юга Алла-Дагом и Клыч-Гядуком и с севера Агри-Дагом, отдаленные вершины которых тянутся по обеим ее сторонам. Край совершенно безлесен; покатости и отрасли Алла-Дага и Агри-Дага спускаются к долине не слишком крутыми террасами и покрыты лугами, на которых жители в обыкновенное время пасут свои стада. Но теперь кругом нас была совершенная пустыня; на всей дороге от лагеря до Диадина на протяжении 30 верст не встретилось даже брошенного куртинского зимовника. На половине нашего пути до Диадина мы пересекли большую торговую караванную дорогу, идущую из Трапезонта на Арзерум, Топрах-Кале, Сурб-Оганес, мимо Баязета в Тавриз и далее, в Центральную Азию.

Город Диадин, место санджакового управления, лежит на правом берегу реки Евфрата, в обширной котловине, образуемой в северных отраслях Алла-Дага течением Верхнего Евфрата и его притоков, берущих здесь свое начало, и составляющей боковое продолжение к югу большой вышеупомянутой равнины, идущей мимо Баязета и Топрах-Кале. В Диадине есть полуразвалившийся замок, с двумя или тремя жилыми комнатами, мечеть и до 100 домов, простых грязных саклей, сложенных из плитняка и булыжника. Замок стоит немного в стороне селения и окружен глиняной, а местами каменной полуразвалившейся стеной, в которой время, а может быть и люди, сделали широкие бреши. Замок и город были совершенно пусты. Хотя к жителям Диадина и других селений мы писали, чтобы они не боялись нас и возвратились, но они не возвращались. Только забытые голодные кошки сидели на плоских кровлях домов, на улицах стояли арбы, в домах валялась посуда, кадушки и проч. Более всего привлекал наше внимание Евфрат, колыбель человеческого рода, место земного рая. Когда войска установились бивуаком для ночлега, наблюдательные посты стали на местах, кавалерийские разъезды поехали по разным направлениям и все служебные дела были кончены, все спешили на Евфрат посмотреть на него, напиться его святой воды, а потом и выкупаться в нем. Евфрат берет свое начало в северных покатостях Алла-Дага, верст 20 выше и южнее Диадина, и здесь еще только неширокая горная речка, почти везде проходимая вброд. На протяжении около 6 верст выше и ниже Диадина разливы реки прорыли между окружающими ее покатостями ущелье шириной около 100 саженей. Скалистые бока этого ущелья имеют около 15 саженей высоты, совершенно отвесны и как две черные гигантские стены открытой галереи извиваются прихотливыми изломами и теряются в отдалении. На дне ущелья зеленеют, как роскошный бархатный ковер, прибрежные лужайки, и по ним бежит, искрится и вьется серебряная лента Евфрата. Это живописное место имело всю прелесть ветхозаветной поэзии, и, любуясь им, хотелось населить его призраками, найти в уединенных тайных изгибах его, – не ходят ли еще и теперь здесь наши прародители и не растут ли где запрещенные плоды. Отрывки истории первых времен человеческого рода встречаются здесь у разных народов в местных преданиях. Курды и персияне говорят, что Ноев ковчег остановился не на Арарате, а на горе близ Урмийского озера, не помню какого названия. Точно так же армяне присваивают честь владения земным раем своему отечеству и уверяют, что по их преданиям он был не при слиянии Евфрата с Тигром, а на Евфрате, в 30 верстах ниже Сурб-Оганеса, при слиянии пяти речек. Я был потом и в этом месте, но оно менее живописно, чем окрестности Диадина. Вообще, для красоты здешних мест недостает одних лесов.

В день прибытия нашего в Диадин к нам приехали настоятель Сурб-Оганеса и несколько старшин окрестных армянских селений с приглашением к себе, но узнав, что мы будем у них, отправились обратно, чтобы приготовиться, как говорил настоятель, прилично встретить нас. Наша колонна выступила из Диадина утром 6 августа и скоро, не останавливаясь, прошла 12 верст до Сурб-Оганеса по хорошей ровной дороге, вниз по правому берегу Евфрата. Не доходя 2 верст вдруг показывается из-за горной покатости у подошвы последних уступов Алла-Дага, на левом берегу Евфрата, большая гранитная церковь, около которой теснятся небольшие домики, окруженные глиняной монастырской стеной и купами деревьев, зелень которых видишь с удовольствием, как редкость. Это – Сурб-Оганес.

Монастырь основан Григорием – просветителем Армении – в 312 году по Р. X., двумя годами прежде монастыря Эчмиадзина. Св. Григорий видел здесь три огненные столпа, сошедшие с неба, и на местах, где они упирались в землю, построил три церкви, в расстоянии одна от другой около 5 верст. Поэтому