Невероятные похождения Лассе-Майи, рассказанные им самим - Ларс Мулин

– ограбление той самой Ерфэлльской церкви, – успел отсидеть в Карлстенской крепости двадцать лет. Собственноручно ли он их составил, или же их записал за ним кто-то из доброхотов, достоверно неизвестно. Зато известно со слов очевидцев, что рассказчиком Лассе-Майя был отменным.

Тюремщики конвоируют женщин-заключенных

Рисунок 1830-х годов приводится в книге «Воспоминания старого стокгольмца о городе и школе»

В 1840 году, когда Мулин уже был на свободе, книгу выпустило издательство A. Bonniers Förlag, уже под несколько иным названием – «Бесштанный авантюрист, или Удивительные похождения и житейские превратности повсеместно известного Лассе-Майи (чье подлинное имя – Ларс Мулин)» (Den byxlöse Äfwentyraren eller den Riksbekante Lasse-Majas (hwars rätta namn är Lars Molin) besynnerliga öden och lefnadshändelser).

Книга в несколько варьирующихся редакциях выдержала пятьдесят переизданий в XIX веке и еще полдюжины – в первой трети XX века. А в 1941 году режиссер Гуннар Ульсон снял по ее мотивам историческую комедию «Лассе-Майя» со Стюре Лагерваллем в заглавной роли.

О том, в какой мере данное жизнеописание является добросовестным перечнем событий в хронологическом порядке, а в каком – сознательно выстроенным плутовским романом, спорят до сих пор. Так, журналист Эдвард Матц, который изучал архивные материалы, связанные с Лассе-Майей, в своей статье «Лассе-Майя – неграмотный, приохотивший шведов к чтению» на сайте popularhistoria.se утверждает, например, что эпизод с ограблением церкви имел место в 1808 году, а не в 1811-м, как следует из текста книги (и не в 1812-м, как сообщается на сайте самой церкви).

Однако Матц считает такое композиционное решение удачным: «Вероятно, с точки зрения драматургии как раз правильно, чтобы ограбление церкви – наиболее табуированное преступление из всех возможных – и жестокое наказание, последовавшее за ним, стали апокалиптическим финалом повествования».

Паккарторгет, копия с акварели К. Я. Мёрка 1809 года

Из собрания Стокгольмского городского музея

Некоторые названия и реалии, упоминаемые в книге, мы сочли необходимым пояснить в нижеследующих комментариях.

Комментарии

1

…в доме торпаря. – То́рпарем в Швеции назывался арендатор торпа – крестьянской усадьбы с небольшим участком земли, сдаваемой владельцем внаем под земледелие.

2

…превратился в бойкую мамзель. – Мамзель (швед. mamsell, от франц. mademoiselle – барышня) – так в Швеции называли женщин, служивших экономками в более или менее респектабельных домах.

3

…чтобы отвез нас с утра на своих лошадях несколько миль далее… – В описываемое время и до 1889 года шведская миля равнялась 10 689 м.

4

Деревянный конь и Медный Матте на Паккарторгет. – Деревянный конь – орудие наказания для правонарушителей, в том числе для извозчиков, непомерно завышавших плату за извоз. Виноватого заставляли сидеть на спине коня – острой доске, что было мучительно; для усиления эффекта к ногам привязывали груз; Медный Матте – бронзовая фигура, установленная на верхушке позорного столба, у которого секли правонарушителей; Паккарторгет – прежнее название стокгольмской площади Норрмальмсторг.

5

Для начала (лат.).

6

…добрались до острова Шеппсхольмен… – Шеппсхольмен (швед. «Корабельный остров») – один из 14 островов, на которых расположен Стокгольм.

7

Перевод Е. Чевкиной.

8

Здесь целый лиспунд серебра. – Лиспунд – старая мера веса, распространенная в Скандинавии, соответствовала примерно 8,5 кг.

9

Остановка в доме пробста. – Пробст – старший пастор в лютеранской церкви.

10

А когда подъезжали к «Сталльместарегорден»… – Расположенная в парке «Хага» (в описываемое время это был пригород Стокгольма) усадьба «Сталльместарегорден» начиная с XVII века служила увеселительным местом, гостиницей и рестораном.

11

Полицейский потребовал мой паспорт… – Паспорт (аналог пропускного вида в дореволюционной России) являлся документом, удостоверяющим личность, и требовался для поездок или нахождения в общественном месте, по сути ограничивая передвижение в пределах страны. Такой порядок с некоторыми изменениями и уточнениями действовал в Швеции с XVI века и вплоть до 1860 года. Паспорт должен был содержать имя путешествующего, должность и/или род занятий и место назначения. Для частных путешественников также указывались возраст и внешние приметы. Ходатайствовать о выдаче паспорта следовало перед поездкой. Маршрут и срок действия документа власти определяли сами. Все эти сведения должны были содержаться в нем наряду с подписью выдавшего его чиновника. Оформляться паспорт мог более чем на одно лицо. В таком случае помимо имени владельца туда вписывалось число лиц, следующих вместе с ним.

12

…часто видел ее на Баггенсгатан. – Баггенсгатан – улица в стокгольмском Старом городе, на которой в доме 23, по легенде, находился известный бордель под названием «Девичья клетка Альстрёма».

13

…одной из начинавших тогда появляться так называемых передвижных кофеен… – Под видом подобных кофеен нередко скрывались дома свиданий.

14

…они несли на шесте бочку с нечистотами… – Наказание исправительными работами в тогдашней Швеции порой имело целью не только воспитать, но и унизить наказуемого.

15

…они называли себя кадетами… – Речь идет о воспитанниках Военной академии Карлберг, основанной в 1792 году.

16

Для чего нам опиум? (нижнен.)

17

Семейство рустхоллара. – Согласно так называемой системе индельты, введенной в XVII веке, большая часть шведской армии и флота комплектовалась и содержалась за счет крестьянских поселений. Такие поселения получали специальное наименование в зависимости от их роли в индельте. Так, несколько крестьянских дворов, содержавших одного кавалериста, называлась рустхоллом (швед. rusthåll), а хозяева этих дворов, соответственно, рустхолларами.

18

…купил бутылку арака… – Арак – крепкий напиток, по В. И. Далю, «водка, выгнанная из сахарного тростника, патоки, риса или изюма».

19

…и не владел языком вестгётландских коробейников. – Шведские коробейники – бродячие мелочные торговцы – происходили из южных районов исторической области Вестергётланд. Их можно сравнить с теми, кого в России называли афенями; как и они, вестгётландские коробейники имели свой тайный язык. Непосвященным он был непонятен, потому что многие общеупотребительные слова заменялись экзотическими, часто заимствованными из других языков, в том числе из цыганского (романи), либо переиначенными шведскими. Язык этот возник, по-видимому, по необходимости: торговцам нужно было сообщать друг другу сведения о клиентах или поставщиках прямо в их присутствии, чтобы те не поняли, о чем речь.