Детройтская история. Становление неформальных отношений собственности в депрессивном городе - Клэр Херберт

и электричество отсутствовали, а внутри, как выразились хозяева, было «полно всякого дерьма». В процессе ремонта они использовали материалы, найденные в близлежащих постройках, а кое-что купили у городских предпринимателей, которые собирают такие вещи, еще пригодные к делу. Рассказ о том, как они обследовали соседние дома в поисках нужных им материалов, свидетельствует, что Ферн и Рита совершенно определенно следовали принципам этоса заботы. Даже если в каких-то соседних домах им удавалось раздобыть раковину или оконные рамы, необходимые для их собственного жилья, они часто заколачивали их из расчета, что эти дома следует сохранить для людей, которые могут там поселиться. В то же время, констатировал Ферн, в районах наподобие того, где они жили, «вокруг лежат тонны ресурсов». Сравнивая Детройт с другими городами, Рита отметила, что там могут быть хозяйственные секонд-хенды83, но в Детройте «можно отправиться на заброшенный завод или куда-то еще… Можно что-нибудь найти, понимаете? Правда, никто не даст вам это вынести, или, скажем так, никто вам это не организует, но все это лежит – нужно просто найти и приложить усилия». Как утверждали Ферн и Рита, более половины обстановки их дома было взято из других домов: например, они сообщили мне, откуда взялись те или иные вещи на кухне, указывая на них руками.

Владельцами своего дома Ферн и Рита стали еще до того, как приступили к его ремонту, но из тех участков, на которых они много лет вели сельское хозяйство, в их собственности находились не все. Как и большинство других моих собеседников, Ферн и Рита совершенно не беспокоились о том, что у них возникнут неприятности из‑за их занятий. В ответ на мой вопрос, почему они так считают, Рита рассмеялась и сказала, что у них «есть отличные примеры, как можно выйти сухим из воды», поскольку многие люди по соседству уже давно захватывают чью-то недвижимость, занимаются сельским хозяйством, выносят из домов вещи для собственных нужд и т. п. Причем им сходило с рук не только незаконное присвоение собственности, но и самовольное строительство, то есть возведение или реконструкция сооружений в нарушение действующих строительных норм и правил. Ферн и Рита не получали никаких разрешений ни на ремонт своего дома, ни на строительство сараев или складов-навесов на земле, которую они использовали. Впрочем, по этому поводу Рита заметила: «Думаю, что такое очень мало где останется безнаказанным, понимаете?» По ее словам, все подобные вещи

появились потому, что здесь такой подход: сначала что-нибудь сделают, а потом извиняются… плюс еще никакого контроля [со стороны городских властей]. Вероятно, некому сказать вам: даю разрешение – понимаете? Но как только что-нибудь сделаешь и люди увидят, что это хорошо, тогда все такие: да, это здорово.

Ферн кивнул в знак согласия и добавил: «Да, на разрешения может уйти много времени».

Чтобы более уверенно контролировать территорию, которую они занимали, Ферн и Рита хотели получить эту землю в собственность. Еще до того, как они стали заниматься сельским хозяйством, одна компания из соседнего квартала слишком активно эксплуатировала большой участок рядом с их домом, устроив на нем забитую машинами парковку. Ферн и Рита поставили забор в попытке «предъявить права» на участок, однако это повлекло за собой новые споры, которые не утихали, пока им не удалось купить этот участок. Как и многие другие представители группы ПЖ, долгосрочный замысел Ферна и Риты заключался в том, чтобы рано или поздно попытаться скупить используемые ими участки один за другим, когда у них будет такая возможность и появится понимание, как это сделать. Однако этот процесс был обременительным и зачастую приносил одни разочарования. По словам Риты,

[один из участков] просто было невозможно купить, мэрия своевременно не обработала данные по нему, понимаете? – в общем, совершенно без вариантов. А теперь еще пара участков – когда я их искала, они кому-то принадлежали, но потом я не могла найти этого человека. Знаете, как будто его адрес совпадал с адресом [участка], но это было не капитальное строение, скажем так, или вообще не пойми что. А еще была пара [участков], про которые мэрия просто сказала: ну, вы знаете, они не продаются, или что-то в этом роде. И еще один [был] в собственности штата, поэтому мы купили [его], потому что у штата совершенно четкие инструкции насчет того, как покупать недвижимость, и тут все довольно прямолинейно. Такую землю легко покупать.

Со временем Ферн и Рита смогли купить все участки, кроме нескольких, расположенных посреди их огорода. Рита вспомнила один случай, когда они пытались обнаружить законного владельца земли: сначала искали его в городских налоговых реестрах, а затем в интернете. Когда Рита позвонила этому человеку, он ответил очень дружелюбно, но сказал, что больше не владеет участком: «Что именно произошло, он так и не смог мне объяснить, но сказал так: „У вас не получится все это устроить, там просто что-то зависло в системе“». По словам Ферна и Риты, это была не первая ситуация, когда они сталкивались с неточностью в городских документах либо недвижимость каким-то образом «терялась в системе».

Нокс

Нокс, белый мужчина за тридцать, перебрался в Детройт из одного из южных штатов и на момент нашей беседы жил в городе около трех лет. В Детройте, по его словам, он купил дом, потому что это было дешевле, чем арендовать жилье. Нокс любил стройку, охотно ремонтировал разные вещи и был мастером на все руки. В отличие от людей, которые зарабатывали на жизнь сбором металлолома и другого утиля, для представителей группы ПЖ наподобие Нокса давать вторую жизнь подобным вещам было чем-то вроде хобби: процесс поиска нравился ему не меньше, чем сами полезные находки.

Нокс провел меня по заброшенной школе, откуда он взял основную часть материалов, которые затем использовал для ремонта чердака. Окна здания были разбиты или полностью отсутствовали, дверные проемы были открыты настежь, из‑за чего в помещение попадали дождь, снег и различные животные. То, что осталось от внутренней части здания, было густо покрыто граффити или отметинами краски от шаров для пейнтбола. Массивные деревянные двери бывших классных комнат были пробиты навылет выстрелами. Нокс обвел рукой здание, показывая мне, откуда он брал материалы для стен, двери и полки, использованные при ремонте его дома. В этом месте он бывал много раз, поэтому наш поход сопровождался его комментариями: Нокс рассказал о том, когда эта школа была закрыта, и показал оригинальные особенности ее архитектуры. На мой вопрос, почему он вообще начал заниматься поиском в брошенных зданиях вещей, которые еще можно спасти, он ответил:

Я просто лазил по заброшкам. Если вы хоть раз бывали в каких-то промышленных зданиях в этом городе, то знаете, что там повсюду полно всякой фигни, которую еще можно использовать. Много металла – до какого-то можно добраться легко, до какого-то нет. Когда я пошел на поиски в первый раз, то наткнулся на склад, почти под завязку забитый древесиной, и думал, что же со всем этим можно сделать. И… вот перед вами здания или какие-то места, которые явно, хм, разваливаются, там уже много лет никого не было, кроме графферов или, возможно,