Детройтская история. Становление неформальных отношений собственности в депрессивном городе - Клэр Херберт

люди еще зачем-то туда приходят, но в основном никто вас не тронет, понимаете?» Однако, добавил Уильям, если бы его занятие в какой-то момент стало доставлять проблемы с законом, то он, вероятно, от него отказался бы. Всякий раз, когда в каком-то месте у него появлялось ощущение небезопасности или когда он как будто видел перед собой черту, за которой могли появиться проблемы с законом, он просто уходил оттуда – дальнейшая игра, по словам Уильяма, не стоила свеч. Случаи, когда Уильям сталкивался с полицией, до момента нашего знакомства были безобидными. Он рассказал мне несколько таких историй:

Они взяли мою личную карточку, пробили меня по своей базе, как-то так, и я сказал им, что я тут ищу всякое, но не металл, а разный необычный хлам. Тогда они сказали: надо бы тебе получить лицензию на хлам – и сообщили, что это место было небезопасным. Еще были случаи, когда полицейские просто коротко опрашивали внизу [в промышленной зоне Детройта], у реки. Типа: что это вы тут, ребята делаете? – и все такое. Если им ответить, что мы фотографируем, что угодно, просто ходим тут, то обычно они не имеют ничего против.

В другой раз офицер полиции сказал Уильяму уйти из заброшенной школы, где он находился, «потому что тебя ограбят». Судя по опыту Уильяма, его поиски вещей, которым можно дать вторую жизнь, не относились к тем разновидностям незаконного использования собственности, которые полиция считала достойными своего внимания.

На мой вопрос, были ли случаи, когда его занятие доставляло ему какие-то проблемы, Уильям усмехнулся и сообщил, что такое было только один раз, когда он проткнул ногу большим гвоздем. Затем он подробно рассказал, как однажды отправился на свои поиски и столкнулся с каким-то человеком, который его очень напугал. Однако в процессе поиска вещей, которые подходили Уильяму, ему не требовалось разбирать конструкции или подвергать себя значительной опасности. А поскольку эти вещи не были главным источником его доходов, он мог отказаться от своих поисков в любой момент и не попасть в безвыходное материальное положение.

***

Представители группы ПЖ участвуют в неформальных отношениях собственности во многом иначе, чем представители группы ПН. Занимая пустующие дома, люди из группы ПЖ тратят значительное время и деньги на их ремонт и, как правило, пытаются выкупить эти объекты либо бесхозные участки земли, если они занимаются сельским хозяйством. Людям, спасающим брошенные вещи, таким как Нокс и Уильям, доставляет удовольствие сам процесс исследования покинутых зданий в поисках предметов, пригодных для повторного использования. У представителей группы ПЖ, участвовавших в моем исследовании, имеется доступ к ресурсам, благодаря которым условия, в которых они занимаются присвоением собственности, значительно лучше по сравнению с группой ПН. Причем речь идет не только о деньгах. Люди из группы ПЖ располагают временем, которое они могут посвятить используемой ими недвижимости, – нередко это время появляется за счет бережливого образа жизни и сокращения времени официальной занятости (иногда это происходит путем увольнения с какой-то работы). Представители группы ПН, как правило, располагают обширной сетью контактов (члены семьи, давние соседи, прихожане церкви и т. д.), а у людей из группы ПЖ круг контактов, как правило, в большей степени завязан на других лиц, занимающихся присвоением собственности, – если не по принципу соседства, то в социальном плане (либо и то и другое). Эти люди делятся друг с другом своими знаниями и оказывают друг другу помощь в таких вещах, как обустройство отопления и систем сбора дождевой воды, ремонт домов. Почти у всех представителей группы ПЖ, участвовавших в моем исследовании, были и различные другие преимущества, которые позволяли им лучше справляться со сложностями жизни в Детройте, а именно: принадлежность к белой расе, приличный уровень образования и связи с людьми, занимающими статусные позиции.

Время и труд, необходимые для более выгодных условий присвоения собственности (например, для поиска двери, которую можно вынести из брошенного дома и использовать в захваченном жилье), являются такими же составляющими образа жизни, к которому стремятся представители этой группы, как и наличие доступа к различным ресурсам. В сравнении с представителями группы ПН они ощущают себя более комфортно и готовы посвящать своей недвижимости значительное время и труд, поскольку рассчитывают оставить ее за собой в обозримом будущем (чаще всего путем приобретения). У представителей группы ПЖ может отсутствовать доступ к значительным располагаемым доходам, однако они с большей вероятностью могут изыскать базовые материалы, необходимые для самостоятельного ремонта, а при необходимости имеют интерес и готовность потратить время на поиск таких материалов на брошенных объектах. Дом в Детройте можно купить с аукциона всего за 500 долларов, а на его ремонт уйдет несколько тысяч долларов. Условия присвоения собственности для группы ПЖ более безопасны и комфортны. А поскольку их выбор доброволен – им не требуется заниматься земледелием, садоводством или спасением брошенных вещей ради выживания, им не приходится жертвовать соображениями безопасности или общего благополучия так, как это делают многие представители группы ПН, чтобы обеспечить себе средства к существованию.

Представленные выше очерки – это лишь единичные примеры из нескольких десятков интервью с представителями группы ПЖ, с которыми мне довелось пообщаться в ходе исследования. Что касается остальных, то опыт многих из них отличался от приведенных случаев в двух важных аспектах. Во-первых, в отличие от людей, с которыми мы познакомились, чья повседневная жизнь тесно связана с неформальными отношениями собственности и определяется ими, многие другие представители группы ПЖ вовлечены в них весьма фрагментарно. Одни работают на общественных огородах на самовольно занятой земле в своем районе, а другие время от времени выносят привлекательные для них предметы из пустующих домов – по настроению или случайно на них наткнувшись. Однако и эти люди все равно относятся к группе ПЖ в силу сочетания двух факторов: они живут в Детройте относительно недавно – зачастую одним из мотивов перебраться сюда выступает именно возможность для подобных практик – и склонны к участию в неформальных отношениях собственности, которые воспринимаются как нечто веселое, интересное и привлекательное. То обстоятельство, что присвоение собственности способно быть для них чем-то веселым и авантюрным, отчасти обусловлено их положением новоприбывших в городе.

Во-вторых, все люди, о которых шла речь выше, принадлежат к белой расе, хотя в группе ПЖ встречаются и представители других рас (со многими из них мне попросту не довелось повстречаться). Один из таких примеров – Лерой, девятнадцатилетний чернокожий парень, который перебрался в Детройт из соседнего штата, чтобы поучаствовать в «возрождении» города. Поселившись в Детройте, он нашел какую-то низкооплачиваемую работу, а свободное время в основном посвящал участию в различных практиках неформального использования собственности – как в индивидуальном порядке, так и в рамках ряда некоммерческих организаций, где он был волонтером. В частности, Лерой инициировал снос построек, опасных для жителей того или иного района, – например когда соседка рассказала ему, что некий человек пытался затащить ее в какую-то халупу на окраине заброшенного квартала и изнасиловать. Кроме того, Лерой украшал заброшенные здания художественными элементами и работал на огородах, неофициально созданных в его районе.

Глава 7. Рутинное присвоение

Рутинным присвоением (РП) занимаются жители Детройта, которые со временем разочаровались в действиях муниципалитета, не реагирующего на проблемы города в социальной, экономической и имущественной сферах. Эти люди больше не пытаются делать все «по правилам» (то есть официально), найдя способы улучшать состояние своих кварталов и достигать собственные цели самостоятельно. Я решила назвать эти неформальные методы рутинными, поскольку соответствующая группа лиц, занимающаяся присвоением собственности, как правило,