АдвокатЪ - 4 - Саша Фишер

— А свидетели? Кто-нибудь присутствовал при этом?

— Один раз был Сычев. Он приносил бумаги. В другой раз — нет, только мы вдвоем.

Я остановился у окна, глядя на ярко освещенную улицу.

— Сколько раз, Анна? Вспомни точно. Это жизненно важно.

Она задумалась, загибая пальцы.

— Первый раз — под Рождество, он сказал, что я должна подписать согласие на временное проживание в его доме. Второй — в феврале, перед какой-то поездкой. Третий — в июле, когда он вернулся из Петербурга злой и сказал, что нужно переоформить какие-то бумаги. И еще один… в марте, когда мы только сюда приехали, но я уже не была уверена, что это вексель, а не что-то другое. Может быть, доверенность.

— Доверенность? На что?

— На право распоряжаться моим имуществом, кажется. Он сказал, что иначе не сможет защитить мои интересы перед банком.

Я тихо выругался сквозь зубы.

— Итого как минимум четыре векселя и одна доверенность. Это хуже, чем я думал.

Я повернулся к сестре и взял ее за плечи, заставляя смотреть мне в глаза.

— Анна, слушай меня внимательно. Морозов — не промышленник. Он аферист, который собирается выманить деньги у инвесторов, обещая построить железнодорожную ветку через наши земли. Он использовал тебя как пешку. Эти векселя, скорее всего его способ обналичить украденные средства. Ты станешь козлом отпущения, если мы не остановим его.

— Хотел бы я прямо сейчас забрать тебя отсюда и спрятать в доме Веретенникова, — вздохнул я. — Но увы…

— Веретенникова? — всхлипывая, переспросила Анна. — Смешного доброго старика? Предводителя уездного дворянства?

— Там я был бы за тебя спокоен, — грустно улыбнулся я. — Жаль, что придется отложить этот план. Если забрать тебя отсюда прямо сейчас, то Морозов поймет, что этот дом больше не является для него надежным убежищем, и тогда добраться до этих бумаг у нас вряд ли получится. Тебе придется остаться здесь и делать вид, что ничего не произошло. А я найду способ выкрасть или уничтожить эти бумаги до того, как он успеет их предъявить. Или мы докажем, что ты подписывала их под давлением и введенная в заблуждение. Но для этого мне нужны детали: имена свидетелей, места, где это происходило, любые мелочи. Он остался один. Прояви сердечность. Сделай вид, что ты на его стороне.

— И что-то у него вызнать про эти бумаги? — спросила Анна.

— Не перестарайся, — я покачал головой. — Просто веди себя естественно, чтобы он не совершил никаких лишних движений раньше времени.

Я вытер ее слезы платком. За окном раздался скрип телеги. Анна тихо охнула и бросилась к окну.

— Они возвращаются! — упавшим голосом пробормотала она.

— Мне пора, — я выскользнул за дверь, тихо закрыл задвижку и спустился по лестнице, уже слыша как внещняя дверь открылась, и в прихожей звучит зычный голос Морозова, указывающий что-то заносить. Половицы заскрипели под тяжелыми шагами как раз в тот момент, когда я прикрыл дверь в чулане, оказавшись в душной темноте подземного хода.

Инстинктивно мне хотелось поскорее добраться до люка и выбраться наружу. Но я притормозил рефлексы и остановился под самой крышкой. Сейчас, при свете дня, сад весь как на ладони. И достаточно будет беглого взгляда, чтобы обнаружить меня, выбирающимся из люка. Даже если я успею убежать, и меня не поймают, ход будет рассекречен. И что тогда предпримет Морозов, даже предсказать сложно. Так что придется дождаться темноты, прежде чем выбираться.

Я присел на угол кирпичной кладки. Что ж, на некоторое время это подземелье объявляется моим рабочим кабинетом. Раз уж мне не нужно никуда бежать, значит надо использовать это время для работы головой.

Итак, сейчас у меня имеется три разрозненных дела Сычева, Никифоровой и лже-Морозова. Последеее пока что крепко связано с Анной. Мне нужно объединить дела в единое целое, чтобы на суде этот процесс рассматривался по статье 924 уложения о наказаниях. А именно — за составление шайки для учинения нескольких преступлений. В мою пользу сейчас работает то, что оба дела — Сычева и Никифоровой — ведет один и тот же следователь, Герман Петрович. Морозов пока что остается на свободе… И это, пожалуй что, хорошо. До тех пор, пока я не придумаю, как можно вызволить векселя и доверенность, подписанные Анной. Даже не имеющие юридической силы, эти бумаги могут очень навредить моей сестре и выставить ее сообщницей.

Что ж… Идти мне следует не от личностей, а от вещей, бумаг и свидетелей. И связать дела Сычева и Никифоровой как две мошеннических схемы, связанные одной аферой. Прежде всего, нужно дать суду понимание, что эти двое были очень близко знакомы. Для этого нужны будут свидетели, которые видели их вместе.

Никиту и Жюля, как самых очевидных, можно сразу не рассматривать как надежных. Нужны отвлеченные лица. Я сам знаю как минимум два места, где Сычева и Никифорову видели вместе. Это «Волжский Парадиз». Его хозяин, грек Ксанф, на моих глазах общался с ними двумя дважды.

И второе — «Волжский берег», где они снимали два номера. Но портье и швейцар могли видеть их вместе.

И чтобы получить свидетельские показания, мне нужно поговорить с Германом Петровичем и заполучить у него фотографии этих двоих…

Снаружи раздались шаги. Кто-то, не скрываясь, шел по саду, судя по походке — дворник. Я услышал скрип двери в сарай, потом какой-то шум, потом дверь сарая захлопнулась, и шаги удалились.

Теперь бумаги… Здесь и проще, и сложнее. Выгодополучаетем по полису Карманова был обозначен Мазурин. Также Мазурин есть в расписке Кузнецова, которую тот получил в игорной комнате клуба приказчиков. И есть попугай Прока, который связывает Сычева с распиской, долгом и этим самым клубом. Проследить путь Проки можно через портного Миллера.

И тогда одна фамилия свяжет оба этих дела в одно, и их отправят на дознание. А Мазурина объявят в розыск. Чтобы запустить эту цепочку улик, мне нужно добиться от Кузнецова, чтобы он заговорил. Либо придется найти другого должника с такой же распиской. Их должно быть немало.

Таким образом, план моих дальнейших действий выглядит так:

Во-первых, нанести визит Герману Петровичу. Узнать, как у него обстоят дела, касаемо Сычева и Никифоровой и запросить фотокарточки.

Во-вторых, зайти в «Волжский Парадиз» и поговорить с Ксанфом.

В-третьих, зайти в гостиницу «Волжский берег» и отыскать сотрудников, которые работали там в тот вечер, когда мы с Никитой туда пробирались и подслушали переговоры с чиновником.

Постепенно свет, пробивавшийся сквозь щели, померк. На Заволжск опустился вечер. Я подобрался, прислушался. Ни шагов, ни постороннего