Прошка-Паровоз 3 - Денис Старый

Главное — не останавливаться. Ни в чем и никогда.

* * *

— Что, мать твою, происходит⁈ — орал Мальцев в кабинете Шидловского.

Голос его гремел так, что, казалось, стёкла задрожат. Он стоял посреди кабинета, не снимая пальто, мокрого от дождя, и тыкал пальцем в Шидловского. Только что они проводили губернатора, которому удалось внушить, что он пережил приключения во имя науки, государя и всего человечества. Но начальники завода понимали, по какому краю прошли.

— А что произошло? — пытался не выдать себя начальник завода, разводя руками. — Вы меня обвиняете?

— А вот мне кажется, что это ты подстроил всё то, что произошло! — рявкнул Мальцев, делая шаг вперёд. — Ты додумался до того, чтобы жизнь мою и губернатора риску подвергать⁈

— Вам говорю, господин Мальцев, — Шидловский выпрямился, встретил взгляд прямо, — что я ничего заранее не готовил. Ну, как уж случилось. На то воля Господня. А сейчас разве же всё не вышло так, что наши с вами заводы смогут обогатиться?

После ухода губернатора начальник завода словно бы обрёл вторую злость. Так что своей решимости Николай Иванович ни грамма не уступал Мальцеву.

Наверное, тот это даже прочувствовал. Потому не сильно наседал. В конце концов впереди государственный, пусть и губернаторский, заказ, скорее всего слава, новые заказы, много заказов.

— Не хочешь признаваться — не надо, — сказал Мальцев после паузы, махнув рукой. — Но в том ты прав, что вышло так, как лучше и не могло. Наглядно получилось.

Он налил себе — без церемоний, явно позабыв об этикете, — почти полный стакан коньяка. Выпил залпом. Прокашлялся, закусил шоколадной конфетой.

— Теперь ещё нам нужно решить, как и в чём будем содействовать. Как заказ делить будем — ну, чтобы и вам, и мне всё было почину и выгодным, — Николай Иванович Шидловский хотел перевести разговор в более конструктивное русло.

Но Мальцев задумался. Долго не отвечал. Смотрел в окно, где барабанил дождь.

— Отдай мне этого Прошку, — неожиданно сказал хозяин Людиновского, ранее конкурирующего, а теперь партнёрского завода.

— Нет! — Шидловский вскинулся. — Он и мне нужен. Но сперва поколочу засранца так…

— А что же он сделал? — ещё более задумчиво спросил Мальцев, поворачиваясь к собеседнику. — И чем больше я вижу этого юнца, и чем чаще — тем больше у меня вопросов к нему. А ты слышал, как он нужное сказал? И вовремя. Мы же с тобой были на волоске от каторги. А её нет. Правильные слова сказал. Я, конечно, потом всё нужное сам поведал. Но сперва он гнев губернатора притушил…

Он снова налил себе, но на этот раз не выпил. Просто держал стакан в руке, покручивая.

— Сильно бойкий, — попытался отмахнуться от разговора Шидловский. — А так — отрок есть отрок. Будет учиться, станет разумным.

Начальник главных паровозных мастерских уже прекрасно понимал, что имеет дело с очень неординарной личностью. Что нужно менять подход к этому парню. Но держать его при себе. Мальчишка — как бы билет в достойную и славную жизнь для самого начальника завода.

Надо же прослыть изобретателем! Это была мечта Шидловского. И теперь, когда столько новшеств, имена войдут в историю. Николай Иванович ведь считал, что он, ну как минимум соавтор всех новшеств, ну кроме только ступенек.

— Разумным, говоришь? — усмехнулся Мальцев. — Да он уже сейчас разумнее многих. Ты видел, как он перед губернатором держался? Не каждый взрослый дворянин так выдержит. А он — мальчишка. Да ещё и слова те сказал, что нужны были.

— Слова… — Шидловский поморщился. — Сказать можно многое. А вот сделать… А держался так, потому как неразумный, недопонимал вовсе, что происходит.

— А он и делает, — перебил Мальцев. — Ступеньки эти, сцепка, тормоза. Всё это — он. Или нет?

Пауза. Шидловский молчал.

— Вот и я о том, — продолжил Мальцев. — Такие люди редко встречаются. И когда встречаются — их нужно беречь. А не колотить.

— Вам-то что до него? — Шидловский нахмурился. — Чего вы к нему привязались?

— Мне всегда интересны умные люди, — просто ответил Мальцев. — А тем более — молодые и умные. Таких можно растить. Если, конечно, не убить в них этот огонёк.

Он выпил коньяк. Поставил стакан на стол.

— Так что — отдай мне его. Я его при себе держать буду. Учить. Платить хорошо. Он у тебя здесь гниёт, а мог бы расцвести.

— Нет, — твёрдо сказал Шидловский. — Он мой работник. И останется моим.

Мальцев посмотрел на него долго. Потом усмехнулся.

— Ну, смотри. Только не упусти. А то вырастет — и сам уйдёт. Без спроса. А о том, как работать будем, все завтра. Жду тебя у себя дома, на обед. Приходи с семьей. Если все так сложится, как я думаю, то нам дружить нужно, Николай Иванович.

От автора: Я хирург из 90-х. Теперь я в медицине наших дней, где пациента месяцами футболят между врачами. У меня проще: пришёл больным — уйдёшь здоровым.

https://author.today/reader/633019

Глава 17

Калуга.

Июнь 1887 года.

Домой я возвращался злым. Раздражало буквально всё, даже заливистое пение соловья в густых кустах на подступах к нашему району — слишком уж беззаботно он выводил свои ночные трели. Мокрая одежда отяжелела, липла к телу холодным панцирем. Вдобавок ко всему, переходя пути, я умудрился пару раз поскользнуться на влажной щебенке железнодорожной насыпи, а один раз и вовсе полетел кубарем в темноту, собирая локтями и коленями грязную траву.

Шел грязный, чумазый, злой как цепной пес. Единственная отрада, которая удерживала меня от того, чтобы завыть в голос или отвести душу, в кровь разбив костяшки о ствол проходящего мимо дерева, — это мой костюм. Добротный, на совесть пошитый старым портным, представителем того самого богоизбранного народа, о котором еще в Библии писано. Ткань выдержала всё: ни единая пуговица не отлетела, ни один шов не треснул, когда я падал в грязь, поднимался и с матерком выдирался из цепких кустов у подножия насыпи. Вещь! Закажу с оказией еще два.

— Прохор! А я тут дежурю…

На месте нашего импровизированного поста охраны — удивительное дело! — меня встречал не кто иной, как Игнат. Вынырнул из сумрака, переминаясь с ноги на ногу.

— Ты чего такой