Мой Алтай. В памяти и закоулках воспоминаний - Ли Цзюань

Мне пришлось какое-то время пристально смотреть на противоположный склон холма, прежде чем я смогла прийти в себя. Только тогда у меня появились силы, а с их появлением можно было возвращаться домой. Иначе моей скудной жизненной энергии хватило бы только на сон. На сон, который потом невозможно вспомнить. Что тут поделаешь, целыми днями я спала, спала, спала, пока мое тело не обмякло настолько, что я не могла даже жать на педаль швейной машинки. Надавив пару раз, я останавливалась и вздыхала. Вот тогда-то домашние и понимали, что мне не терпится сбежать. Но момент сбежать еще не настал. Я честно какое-то время нажимала на педаль швейной машинки, потом переключалась на рукоделие: брала иголку и нитку, долго мучилась, пытаясь вдеть нитку в иголку, но ничего не получалось. Тогда я выходила на солнечный свет, быстро вдевала нитку в иголку, втыкала всё это в отворот куртки – вот и пришло время сбежать.

Наша семья

Когда мы впервые, следуя за пастухами во время сезонного перегона скота, приехали на летнее пастбище Сайхан-булак и ступили на эту землю, то были разочарованы. Это место оказалось болотом, сырым и грязным, с высокой и густой травой. Рядом с нами не было ни одного жилища, лишь на дальнем склоне холма за рекой приютились две-три юрты. Перед разгрузкой вещей мы искали полиэтиленовую пленку, чтобы постелить ее на землю, прежде чем вынимать вещи из машины, но не смогли найти – вероятно, она была на самом дне кузова. Водитель торопил нас, поэтому нам ничего не оставалось, как выгружать коробку за коробкой с продуктами и пожитками прямо на грязную мокрую траву. Когда мы начали доставать постельное белье, пошел дождь, и одеяла тут же промокли. Моя восьмидесятивосьмилетняя бабушка стояла рядом в пальто, опираясь на палочку, и была готова расплакаться, но ничем не могла помочь. Когда стало темнеть, водитель, желая поскорее освободиться от поклажи и вернуться домой, небрежно побросал вещи на залитую водой траву. Разгрузив машину, он уехал, даже не глотнув воды.

Наша семья, состоявшая из трех женщин, осталась в темноте на болоте, посреди дикой местности.

С большим трудом удалось вытащить брезент из груды привезенного скарба и развернуть его, чтобы укрыть промокшие товары и постельное белье. Когда мы собрались приготовить еду, оказалось, что нет спичек. Тогда мы снова приподняли брезент и в поисках спичек перевернули вверх дном всю гору вещей. Но, найдя спички, мы поняли: сухого места, чтобы развести огонь и приготовить еду, нет. Было холодно, после дождя пошел град, а потом и снег… Наступила темная ночь, а хвороста мы нашли всего несколько веток. В такие моменты трудно не впасть в отчаяние.

Мы втроем кое-как разместились на куче вещей под брезентом, так и провели ночь. На следующий день мама стояла на обочине дороги, пытаясь остановить какую-нибудь машину, и после долгого ожидания ей наконец удалось поймать грузовик, направлявшийся за древесиной на ближайший пункт лесозаготовок. Добрый водитель помог нам притащить из леса несколько поваленных деревьев диаметром с небольшую миску, а также установить стволы на относительно ровном месте и соорудить каркас. Затем мы накрыли каркас большим брезентом и кусками полиэтиленовой пленки, чтобы поставить под сооруженным навесом палатку. Так у нас появилось пристанище на пастбище Сайхан-булак.

В тот год в Сайхан-булак приехало мало торговцев, да и обосновавшихся на пастбище пастухов тоже было немного – меньше десятка. Планировался крупный фестиваль традиционной казахской музыки и спортивных состязаний, которые проводились раз в семь лет. Поэтому многие семьи предпочли отправиться в долину, где и должен был проходить фестиваль.

Год выдался необычайно дождливым. Два месяца подряд почти каждый день шли дожди. Самый сильный дождь лил непрерывно, днем и ночью, больше недели, не прекращаясь ни на минуту. Реки вышли из берегов, дороги размыло.

Только в августе погода начала постепенно улучшаться. Не успела трава на лугах немного подсохнуть, как задули ветра. Почти каждый день после полудня налетал сильный ветер, превращавший светлый день в кромешную тьму, раскачивая и надувая нашу квадратную палатку, словно парашют. Однажды ночью, когда мы крепко спали, неожиданно прямо на нас обрушился ливень – оказалось, что буря сорвала наружный тент, и мы, вскочив среди ночи, бросились его догонять.

Жить в таком месте, к тому же в палатке, поставленной криво, подпертой палками и подтянутой веревками, чревато частыми протечками. Такая конструкция явно указывала на отсутствие мужчин в доме и недостаток силы у тех, кто всё это устанавливал. Ситуация стала для нас рутиной, с которой мы безропотно боролись. Мы и не рассчитывали на то, что это маленькое убежище в дождь и ветер будет стоять несокрушимо, как гора. Но самая большая проблема заключалась в том, что нам постоянно не хватало емкостей для сбора дождевой воды. Мама часто сокрушалась, что не привезла сюда больше мисок на продажу.

К счастью, со свойственной нам сообразительностью мы быстро нашли верное решение: подвесили под тентом палатки на веревках пластиковые пакеты один за другим, размещая их там, где были протечки. Когда один пакет наполнялся и вода могла перелиться через край, мы вешали под ним другой. Так повторялось многократно, пока вода не начинала стекать с палатки ручейками от яруса к ярусу. Развешанные повсюду яркие раздувшиеся пластиковые пакеты, представлявшие собой множество маленьких водопадов (и чем-то напоминавших гидроэлектростанцию), поначалу удивляли посетителей. Человек, входивший в наш магазин, совершал покупки с некоторой осторожностью, однако подобный метод борьбы с протечками был эффективен и удобен.

В магазине семьи Мухсина на другом берегу реки тоже протекала крыша. В отличие от нас, для сбора воды они расставляли на полу множество тазиков и баночек, а после их наполнения старательно опорожняли одну емкость за другой. Трудностей с этим было предостаточно, но самое сложное заключалось в том, что, когда входил покупатель, невозможно было поручиться, что он случайно не заденет банку, поставленную где-нибудь у двери. И не было никакой гарантии, что он не испугается и не опрокинет другую банку, которая, в свою очередь, опрокинет еще одну… пока, подобно костяшкам домино, все банки для сбора воды не окажутся перевернутыми. Добавьте к этому страстные возгласы, обращенные к Аллаху… И такая жизнь кому угодно покажется невыносимой.

Наш метод тоже не был безупречным. Однажды раздутый пластиковый пакет внезапно лопнул, и я случайно оказалась прямо под ним, продолжая как ни в чем не бывало улыбаться покупателю…

Тент нашей палатки был сделан из тонкой