Мой Алтай. В памяти и закоулках воспоминаний - Ли Цзюань

Самое прекрасное время – раннее утро. На рассвете в лучах солнца мы всегда ненадолго просыпались, а затем снова спокойно засыпали, как бы убедившись в том, что мир всё еще существует в своем неизменном виде и с ним ничего не случилось.

Еще до полного восхода солнца чистый и прохладный воздух уже играл золотыми и теплыми красками, издалека от юрт долетали звуки чьих-то шагов, слышались голоса (и это было чудесно, потому что ночью мне всегда казалось, что в мире, кроме нас, никого нет…). Только тогда я, закутанная в одеяло, поднималась, немного сидела и приходила в себя. А потом, быстро сбросив одеяло, натягивала одежду. Ранним утром всегда было холодно.

Иногда я думала, что, если бы мы никогда не чувствовали голода, мы бы всю жизнь провели в постели. Хоть и с большим трудом, но мы сумели обустроить жилище, однако чувствовать себя по-настоящему тепло и уютно можно было только в постели (уж простите…).

Я также думала о том, что в будущем нам наверняка предстоит пожить в самых разных местах. Но где бы мы ни проснулись, какой бы ни выдалась ночь, новое жилище никогда не будет надежнее и крепче, чем наша палатка или кусок пластиковой пленки.

Дорога, ведущая к дому

Иногда я бросала нашу торговую палатку и убегала гулять по окрестным холмам, а приходивший в мое отсутствие покупатель безропотно сидел и ждал меня в палатке, заодно присматривая за магазином вместо меня. Если заходили другие покупатели, он говорил им, что никого нет.

Иногда он терял терпение и выходил из лавки, разыскивая меня по всей округе. Но бывало и по-другому: я проводила весь день в палатке, но ни один человек не приходил за покупками и никто не заглядывал даже из любопытства. Я совершенно напрасно теряла уйму драгоценного времени – а ведь могла бы просто гулять.

День за днем я торчала в магазинчике среди кучи товаров, изнывая от скуки. А прямо напротив, куда ни глянь – мир, сверкающий яркими красками, такой настоящий… В моей душе мелькали, вспыхивали – иногда ярче, иногда слабее – искорки самых разных мыслей. Я буквально физически чувствовала себя слабой и беззащитной, словно травинка на ветру. Мир такой реальный… Он давил на меня своим ощутимым, исполинским присутствием, но, соприкасаясь со мной, словно не встречал никакой преграды.

Каждый день я ходила гулять, случалось, вдруг останавливалась и внимательно смотрела по сторонам. Почему мир такой большой? Стоя на вершине горы и глядя вниз, я видела открывавшуюся мне целиком долину, речной поток внизу дробился, искрясь снопами света, а там, где было глубоко, вода казалась плотной и густой. Луга были зелеными, болота – еще более зелеными, а леса на возвышенностях виделись скорее синими, чем зелеными. Я люблю зеленый цвет. Почему я не могу быть зеленой? У меня светлая кожа и черные волосы, я ношу яркую одежду. Явившись в этот мир, почему я не могу быть зеленой? Разве нельзя быть такой же зеленой, как зеленый цвет? Я могу бегать, прыгать, петь песни, лить слезы, но мне не дано быть свободнее зеленого и пойти дальше него. Взглянула на небо и снова удивилась – почему мир такой большой?! Хотя я твердо стою на земле, кажется, будто ноги мои оторвались от нее, и я зависла в самом центре этого мира.

Я медленно шла по вершине горы, на высоте всегда дул сильный ветер, полностью опустошая тело. Мир такой большой… но иногда, подумав о вещах бо́льших, чем мир, я не могла сдержать слез.

Отара овец давно прошла через Сайхан-булак и направилась в район горного перевала. В Сайхан-булаке осталось лишь несколько одиноких юрт, затерявшихся в ближних и дальних долинах – одна уединеннее другой. В юртах еще более тихо и уединенно жили старики, женщины и дети. В нашей лавке дела с каждым днем шли хуже и хуже, мы только и ждали начала сентября, когда с гор вернутся пастухи и овцы.

Кормовые травы на лугах постепенно приобрели синеватый оттенок, это значило, что метелки медленно созревали. Луга день ото дня становились тяжелее, вынашивая бесчисленное количество семян, чтобы проложить путь к следующему году. Мы тоже собирались в путь. Я стояла на вершине высокой горы в непосредственной близости от белых облаков, снова и снова всматриваясь в даль. Обернувшись, я увидела дорогу, по которой нам предстояло отправиться в обратный путь, она была широкая и пустынная, словно пересохшее русло реки, жаждущее воды. За этой дорогой видна была другая, еще более одинокая и едва заметная (иногда казавшаяся хоженой, иногда почти невидимая) дорога, которая, извиваясь, вела к месту, где жила всего одна семья. Одинокая юрта и ограда вокруг нее притаились в конце дороги, словно готовые исчезнуть в любую минуту.

Однажды я пошла туда. На дороге отпечатались лишь следы от конских копыт. Я была первой, кто ступил на эту дорогу после того, как по ней прошли лошади. Каждую минуту, пока я шла, мне хотелось остановиться, сойти в густую траву у обочины, лечь и заснуть. В это время года всегда было тихо, шум ветра доносился лишь сверху, он буйствовал только в вышине. Вещи и явления, находившиеся поблизости, пребывали в покое и ощущались как нечто противоположное ветру. Но вездесущий солнечный свет был повсюду. Пробиваясь сквозь завывавший ветер, как через лабиринт, он приносил с собой ветер. Когда солнечный свет, прорвавшись сквозь ветер, наконец с трудом добрался до меня, он утратил свой прежний спокойный нрав. Головокружительно, словно в порыве страсти, он засверкал и затрепетал в воздухе. Мои неприкрытые кисти рук и стопы тоже переливались в лучах солнца. И вдруг всё замерло, воцарилась полная тишина. Подняв голову, я скользнула взглядом по расцвеченной солнцем земле, зрительно ощутив ее особую красочность из-за трепета солнечного света. Тут же мое внимание переключилось на небо, и я увидела, как прямо у меня на глазах скопище мелких рваных облаков непрерывно раздиралось на части.

Дорога вдоль берега то приводила меня к реке, то снова от нее уводила. Она приглашала меня к путешествию сначала через один зеленый склон холма, а затем через точно такой же другой зеленый склон. Иногда она приводила меня к одинокой травинке, росшей на белой песчаной отмели у реки. Но прежде чем я успевала рассмотреть эту травинку, дорога тут же уводила меня в лес. Я шла по лесу, слева от