Мой Алтай. В памяти и закоулках воспоминаний - Ли Цзюань

источнику на другом берегу реки, чтобы набрать чистой прохладной воды, а потом промыть и приготовить рис. Еда тоже была простой. Мы с мисками в руках собирались за столом вокруг небольшого блюда с солеными дикоросами, ели молча, изредка тихо обмениваясь фразами. Тогда не было древесных грибов, поэтому мы заботливо, терпеливо и со спокойной душой управляли нашим маленьким магазинчиком, улыбаясь каждому покупателю. Через день мы ходили в лес за хворостом. Нам нужен был только хворост, и наши глаза видели только его; собрав достаточное количество, мы возвращались домой. Мы выходили из леса, шли по дороге домой, смотрели на небо и лес – это было всё, чего мы ждали от мира и что мир мог нам дать.

Но однажды в нашу жизнь ворвался гриб муэр. В тот день пожилой китаец, который заглянул к нам отдохнуть и выпить чаю, был в высоких резиновых сапогах, а на поясе у него висела большая пластиковая плетеная сумка. Он работал лесорубом на лесозаготовках и целыми днями пропадал в горах. Мы думали, что в этих горах не было такого уголка, о котором он бы не знал (мы и представить себе не могли, что однажды оставим пожилого китайца далеко позади, продвинувшись вглубь значительно дальше…).

Это он рассказал нам, что в горах теперь появились древесные ушки, и, чтобы показать нам, осторожно вынул один гриб из плетеного мешка, висевшего у него на поясе.

Наши сердца мгновенно растаяли. Подобно тому как цветы распускаются бутон за бутоном, бесчисленные возможности жизни постепенно раскрывались перед нами, наполняя наши сердца надеждой. Слова, которые мы говорили пожилому китайцу, казалось, сопровождались звуками бравурной музыки. Внезапно всё прояснилось (хотя что-то, напротив, в одночасье затуманилось…). Зерно, втайне брошенное в обыденную жизнь, постепенно разбухло в ней и пустило росток.

Высокие резиновые сапоги нужны были, чтобы ходить по болотам, а плетеную сумку я носила сбоку, а не за спиной или в руках – так удобнее было собирать и складывать грибы. С такой сумкой, перекинутой через плечо, я раздвигала перед собой многослойную преграду из веток и листьев и упиралась в очередную преграду из веток и листьев. Мои глаза видели древесные ушки, а мои руки собирали их. Плетеная сумка медленно, но верно наполняясь, становилась тяжелее. Лямка на шее немного давила и причиняла боль, но это действовало успокаивающе. Чаще же всего я долго бродила по лесу, пересекая чащу за чащей, страдая от голода и жажды, но плетеная сумка оставалась по-прежнему пустой и легкой, как пушинка. Воспоминания о тех случаях, когда я находила древесные ушки, кажутся мне сном – такими же неубедительными и бездоказательными. А были ли на самом деле эти древесные ушки?

Начиная с первого комочка гриба муэр, найденного мамой, непрерывный поток происходивших событий разорвал путы, которые прежде сковывали нас. Жизнь наполнилась полетами и ощущением свободы, но также и бесчисленными падениями.

Чтобы собрать больше грибов, мы забирались всё дальше вглубь гор, и в конце концов мама перестала меня брать с собой.

С каждым днем она уходила раньше, а возвращалась позже.

Всякий раз, когда она возвращалась вконец измученной, независимо от того, удалось ли ей набрать древесных ушек или нет, я чувствовала, что она не такая, как вчера, а иногда даже не такая, какой была в тот день утром, когда выходила из дома… Словно она понемногу отдалялась от нас.

Что касается приобретенного ею опыта сбора грибов, то его стало несравнимо больше. Например, она искала их только в долинах с V-образным сечением, где скалы круто спускались вниз, а в U-образных долинах с пологими книзу склонами, по ее наблюдениям, их точно не было. Кроме того, надо было ориентироваться на долины с проточной водой. Лес же не должен быть старым, среди больших и толстых деревьев древесные ушки расти не могли, им важно, чтобы помимо старых их окружали и молодые деревья.

По большей части то, что она называла опытом, было интуицией. Стоя на вершине высокой горы и оглядевшись по сторонам, она могла практически безошибочно определить, в каком уголке обширного горного массива могли скрываться муэры.

Мы разложили древесные ушки сушиться на траве перед палаткой, наблюдая, как они постепенно съеживались, превращаясь из водянистых сгустков в плотные комки, увядая, высыхая и меняя коричневый цвет на черный.

Пастухи, приходившие за покупками, видели их и спрашивали, что это такое и что с этим делают.

Мы говорили:

– Ну, это хорошая вещь, очень вкусно!

Они недоверчиво качали головами. Должно быть, думали: вечно у китайцев какие-то хитрости…

Пища пастухов, казалось, всегда состояла из говядины и баранины, молочных продуктов, муки, соли и чая. Она была настолько простой и питательной, что полностью удовлетворяла их потребности, не требуя при этом лишних трат. Дети, выросшие на таком питании, были здоровыми, жизнерадостными и непосредственными.

Наша еда тоже была простой: мука, рис, подсолнечное масло и много сушеных овощей. За неимением лучшего жаловаться было не на что, а мечтать – не о чем.

Но затем появились древесные ушки.

* * *

Пастухи всегда знали горы лучше нас. Через несколько дней, когда они снова появились, каждый вытащил из карманов грибы и показали нам.

– Это они? Вам нужны?

Мама была вне себя от радости, осыпала их похвалами и щедро заплатила. Пастухи очень удивились и поблагодарили ее.

Я вдруг поняла, что задумала мама… но зарабатывать на этом было… слишком рискованно! Видите ли, древесные ушки только-только появились в этих горах. Кроме тех, кто видел их своими глазами, кто поверит нам на слово? И кому мы их продадим? Приезжие такие ушлые, мы не могли просто показать им муэр и сказать:

– …Я не шучу, это действительно местный деликатес. Никто раньше о них не знал, потому что они здесь никогда не росли…

Конечно, этот вид древесных грибов, всегда покрытый корой и сухим мхом, сильно отличается от выращиваемых, которые мы обычно ели. Культивируемые древесные грибы в основном хрустящие при приготовлении, в то время как эти – мягкие и тягучие. Выращенные замачивают совсем недолго, в то время как дикие нужно держать в воде целую ночь.

Более того, по сравнению с выращенными древесными грибами дикие обладают уникальным вкусом умами[38], присущим только диким грибам. При жарке диких грибов не требуется усилитель вкуса или мясо, достаточно небольшого количества соли и масла, чтобы сделать блюдо невероятно вкусным.

В то время въезжать и выезжать из лесной приграничной зоны могли только пастухи – остальным требовались специальные пропуска. Поэтому о том, что в этих горах растут древесные