Мой Алтай. В памяти и закоулках воспоминаний - Ли Цзюань

Торговец, отправившийся на летнее пастбище за овцами, присмотрел себе курдючную овцу, принадлежавшую пастуху, но хозяин был недоволен предложенной ценой, начался торг. Они спорили до наступления ночи, никто не хотел уступать. Торговцу пришлось остаться на ночь и лишь на следующий день отправиться в путь. Когда же вечером пришло время ужина, хозяин просто зарезал курдючную овцу, бывшую предметом спора, и подал ее гостю.

* * *

Мама спускалась с гор, как только набирала достаточное количество черных древесных ушек. К тому времени уже почти все, кто жили в окрестностях Цяотоу, знали, что в Сайхан-булаке живет женщина, торгующая настоящими дикими муэрами. Поэтому каждый раз, когда мама спускалась в поселок, ее уже там ждали. Грибы пользовались огромным спросом, дело доходило до открытых конфликтов между покупателями. Кому не доставалось, тот автостопом добирался до нас и покупал их в нашей лавке. В конце концов мы подняли цену до ста юаней за килограмм.

В то время кроме нас на сборе и продаже черных древесных ушек начали специализироваться и другие ханьцы – лесорубы, рабочие слюдяных рудников и члены семей служащих лесхоза.

Поначалу они просто пользовались тем, что лес близко, – изредка ходили за грибами и так зарабатывали на карманные расходы. Чуть позже некоторые стали заниматься этим профессионально. В последние две недели перед нашим осенним спуском с гор мы каждый день сталкивались с одним-двумя собирателями древесных ушек – с пластиковыми плетеными сумками и в резиновых сапогах. Повсюду в ближних лесах мы видели следы их поисков и находили обрывки плетеных мешков.

Плетеные сумки-баулы это, вероятно, еще одна новинка, которая наряду с муэрами проникла глубоко в горы. Эти яркие пластиковые мешки идеально подходили для сбора древесных ушек: легкие, удобные в переноске и вместительные, а особой прочности от них не требовалось. К тому же они были очень дешевыми, и, если мешок рвался, его не жалко было просто выбросить и купить новый.

Но как такие одноразовые вещи могли выдержать сравнение с предметами традиционного уклада жизни? Переметные сумки, сотканные из крученой шерстяной пряжи, вываренной, отбеленной и окрашенной, с их изысканными симметричными узорами, похожие на предмет декора, прочно вошли в быт каждой здешней семьи. Они служили своим хозяевам долгие годы и, оставаясь неотъемлемой частью повседневности, хранили память о прошлом… Неужели их предназначение сводилось только к многократному использованию?

* * *

После первого снегопада в лесной зоне лесники начали расчистку горных участков. У нас не было другого выбора, кроме как собрать палатку и уехать. В тот год мы не пошли за пастухами на юг, а остались зимовать в Цяотоу.

В конце весны следующего года мой дядя и младшая сестра из внутренних районов перебрались в Синьцзян.

В наши дни всё меньше и меньше крестьян занимается земледелием. Особенно молодежь: кто же не хочет переселиться в другой – более богатый и яркий – мир ради лучшей жизни? Земледелие – тяжелый и однообразный труд. Весенний сев, осенний сбор урожая, и так по кругу. Годы тянутся бесконечной чередой, особенно когда многие знакомые и близкие уже ушли. Деревня опустела. Ветхие дома в старом бамбуковом лесу покосились, старики умерли, дети уехали в город… Те, кто остался, живет в темноте и одиночестве, коротая дни один на один с черно-белым телевизором с его вечными помехами. У этих людей тоже зарождается мысль об отъезде…

После утомительного и богатого впечатлениями путешествия дядя и сестра, приехав в Синьцзян, оказались в такой же глуши на краю мира, как и их малая родина.

Мой дядя, с бритой головой и в потрепанных матерчатых тапочках, нес на коромысле груз – всё их имущество: на одном конце старое видавшее виды хлопковое одеяло с красными цветами и зелеными листьями, на другом – несколько килограммов арахиса и мешок с измельченным печеньем. Пластиковые сандалии моей сестры были на два сантиметра короче ее стопы, а рукава рубашки – на десять сантиметров длиннее кончиков пальцев.

Они оба были счастливы – наконец-то прибыли в Синьцзян, где их ждала лучшая жизнь. Но чем они могли заниматься, кроме земледелия и физического труда? Услышав о черных древесных ушках, они пришли в восторг.

Прежде чем отправиться в горы, мы потратили много времени на планирование и подготовку к грибному бизнесу. Теперь, когда у нас было больше рабочих рук, два человека могли заниматься магазином, а двое – сосредоточиться на сборе и реализации древесных ушек.

Более того, моя мама даже несколько раз побывала на ближайшем пограничном переходе и всерьез изучала там карту местных гор.

Поскольку в первый год наша семья прославилась продажей древесных ушек, теперь перед нашим подъемом в горы многие приходили к нам с просьбой зарезервировать для них хотя бы один килограмм после нашего возвращения.

Некоторые приезжали даже из самого Кёктокая, чтобы узнать о наличии товара или сделать заказ. Позже к ним присоединились и жители уездного центра Фуюнь.

Всего за несколько дней до того, как мы поднялись в горы, в Цяотоу приезжал красивый большой внедорожник, пассажиры которого повсюду расспрашивали о древесных ушках. Они были из Урумчи.

Как же так быстро распространилась новость о диких древесных ушках! Возможно, это очень хороший продукт. Но велика ли их польза? Понятно, что тот, кто скупал их в больших количествах, вряд ли всё съедал сам… Следовательно, помимо того, что грибы вкусные, они должны были обладать и другими достоинствами, о которых мы не подозревали.

Через наши руки прошло столько древесных ушек, но как мало мы знали о них! Мы понимали, откуда они берутся, и могли найти их даже в самых потаенных местах, но нам не дано было предугадать их дальнейшую судьбу. Впрочем, это не столь важно.

Поскольку удовлетворить потребности всех было невозможно, некоторым покупателям мы вежливо отказывали. Они беспокоились и предлагали более высокую цену. Мы этим воспользовались и стали продавать килограмм за сто пятьдесят юаней. В итоге наша торговля древесными ушками фактически превратилась в аукцион: кто предлагал самую высокую цену, тот и получал товар.

Ветер дул непрестанно, и споры таинственных грибов распространялись по воздуху днем и ночью. Ряды сборщиков древесных ушек пополнялись. На пастбище Сайхан-булак, в семейном ресторане хуэйцев, расположенном у реки к северу от нашей палатки, тоже начали вывешивать объявления о продаже грибов, и закупочные цены у них были выше, чем у нас. Неприятно было и то, что каждый раз, когда мы предлагали такую же цену, они тут же ее повышали, словно вступали с нами в борьбу. Постепенно мы поняли, конкурировать с ними уже не можем. И к нам больше