Мой Алтай. В памяти и закоулках воспоминаний - Ли Цзюань

существует норм и правил – и, похоже, на деле так оно и было. В немногочисленном сообществе людей, веками живших в горах, не было строгих правил. Всё держалось на личной ответственности человека. Были ограничения, которые сдерживали людей в их отношениях между собой и природой – этих рамок, основанных на естественных потребностях, было достаточно.

Однако люди, спасавшиеся от стихийных бедствий, были совсем другими. Если они страдали даже в обществе с железной дисциплиной, то тем более им невыносимо было в местах, которые никто не контролировал.

Лишенные возможности спуститься с гор, продавать грибы или иными способами зарабатывать себе на жизнь, они не могли купить еду – ради выживания им пришлось прибегнуть к грабежам.

Большинство юрт в этом районе принадлежало семьям, которые доверили выпас своих овец другим (отары уже находились за пределами пограничной зоны в глубине гор). В юртах остались только старики, женщины и дети, они содержали домашний скот и производили молочные продукты для своих нужд, чтобы пережить зиму.

Тот период вызвал у местных всеобщую панику, они вдруг почувствовали себя совершенно беззащитными. Здесь, в глубине гор, не было возможности защититься от надвигающейся угрозы, и укрыться было негде. В то время я глубоко осознала значение слова «родина» и безмерно скучала по жизни за горами, где можно было обратиться в полицию… Мир в горах было очень хрупким…

К животным по-прежнему применяли жесткие меры. Сайхан-булак был полностью изолирован.

Мы не решались просто так пойти в лес. Но каждый раз, когда мы покидали палатку и останавливались у входа, мы смотрели вдаль и видели бескрайнюю, безмолвную дикую природу. Казалось, здесь ничего не происходило и никогда не произойдет. Мы думали о древесных ушках, которые водились в этих лесах, буйно разрастаясь, потому что никто их больше не тревожил… Но мы могли лишь подолгу стоять у палатки и смотреть в ту сторону.

В тот год торговать в лавке было практически невозможно. Пастухи, потерявшие скот, экономно тратили скудные государственные субсидии и кроме основных продуктов, таких как крупы, масло и рис, у нас ничего не покупали. Нам удалось раздобыть немного древесных грибов после возвращения с гор, но их было недостаточно, чтобы «выполнить обещания», данные тем, кто помог нам с разрешительными документами.

* * *

На четвертый год, тщательно всё спланировав, мы решили полностью сосредоточиться на древесных ушках. Магазин и мастерская в Цяотоу останутся под присмотром бабушки и меня. Мама, дядя и сестра отправятся за муэрами налегке, без палатки и груза. Они рассчитывали возвращаться домой примерно раз в две недели.

У мамы было много идей, каждую свободную минуту она обдумывала, как сделать так, чтобы пребывание в горах было более долгим, охватить бо́льшую территорию для поисков и запасти достаточно еды. Наконец ей пришла в голову блестящая идея: в качестве «рабочей лошадки» купить небольшой грузовик для сельхозработ с прицепом.

Она думала так: если ехать в горы на грузовике, можно взять продуктов на один-два месяца и не таскать на себе собранные грибы. Заехав на место, откуда дальше дороги нет, остановиться, и, пока один охраняет грузовик, двое других исследуют окрестности и возвращаются к машине до наступления темноты. Осмотрев один участок, они могли бы на грузовике переезжать на другой, третий и так далее. Так им удалось бы быстро и безопасно охватить большое количество мест.

Потом она поняла, что этого недостаточно, чтобы в полной мере использовать возможности грузовика, поэтому нашла дополнительное занятие для того, кто будет присматривать за машиной, – разводить кур. Они завели бы около сотни кур, бо́льшую часть времени содержали бы птицу в клетках на машине. На стоянках выпускали бы их на подножный корм, а ночью загоняли бы под грузовик, огораживая металлической сеткой. Вот так с машиной и курами они могли бы долго кочевать по горам, все были бы при деле, а на столе – вдоволь яиц и куриного мяса.

Но даже подержанный грузовичок был маме не по карману, поэтому пришлось довольствоваться малым – она решила купить осла.

Эта идея мне пришлась по душе. Например, когда не надо будет больше собирать грибы, я смогу верхом на осле странствовать по белу свету.

Мама сказала:

– Пусть осел тащит на себе кухонный скарб, одеяла и прочее, он будет брести медленно, но куда дойдет – туда и дойдет. Эти животные способны на многое, они даже могут взбираться на самые крутые вершины.

Сестра предложила:

– Почему бы в таком случае не купить лошадь? Лошади перевезут больше и быстрее.

Мама сказала:

– Лошади слишком много едят! Летом еще ничего, но как быть зимой? Сено сейчас дорогое… – Мама была очень предусмотрительна.

Потом добавила:

– Когда у нас будут деньги, мы купим всё, что захотим! Куда захотим – туда и поедем!..

Позже мама поняла, что чем больше людей, тем лучше, – она отправилась в уезд Фуюнь и уговорила нескольких родственников и односельчан в нужное время пойти в горы вместе с ней.

Она также позвонила в свой родной город и связалась с несколькими земляками, которым трудно жилось. Те обрадовались и готовы были немедленно отправиться в Синьцзян.

Весной в Цяотоу было полно людей, они все вместе со своим скудным багажом ютились в развалинах у реки.

В Цяотоу даже специально приезжал кузнец, чтобы изготовить инструменты для тех, кто прибыл сюда добывать дикоросы.

Чуть ли не за одну ночь ряд ветхих глинобитных домов вдоль старой проезжей дороги внезапно отремонтировали, появилось несколько очень дешевых ресторанчиков и небольших гостиниц. Позже сюда приехали две красавицы-сестры и открыли парикмахерскую в конце улицы. А владелец большого ресторана переоборудовал его и устроил танцевальный зал: оснастил его мощной звуковой системой, работающей от дизельного двигателя, и украсил разноцветными лампочками. По вечерам там собирались мужчины, ночь напролет они пили и, играя, просаживали деньги.

Компании людей, собиравших древесные ушки и выкапывавших гусеничные грибы, еще до спуска с гор в прошлом году разделились на несколько группировок. Причины этого разделения неясны, но известно, что они питали друг к другу неприязнь. Постоянно ходили слухи о происшествиях и несчастных случаях в горах. Два-три из них действительно подтвердились, в результате чего пострадавшие остались инвалидами. Из-за царившего хаоса и разношерстного состава обитавшего в горах люда пропажа одного-двух человек была незаметна.

На четвертый год нашего пребывания в горах на границе тоже стало напряженно, пограничный контроль был усилен – военные часто проверяли документы и оформляли разрешения на временное пребывание. Однако после проверки они частенько заводили разговор о древесных ушках и обращались с просьбой осенью связаться с погранпунктом и передать