Мой Алтай. В памяти и закоулках воспоминаний - Ли Цзюань

безрассудства современных людей! Возможно, именно потому, что казахские пастухи осознавали важность единения с природой, они смогли выжить здесь на протяжении тысячелетий. Интересно, сколько продержимся мы, современные жители Алтая?..

Эта некогда отдаленная от мира горная местность словно в одночасье распахнулась навстречу миру и замерла в безмолвном изумлении.

Но наверняка есть некая воля, более мощная и решительная, чем человеческие желания, которая властвует над ними… Если взглянуть вверх, откроется бескрайнее, ослепительно-синее небо – кажется, будто от малейшего прикосновения пальца по нему разбежится рябь. Вокруг царит тишина, звуки ветра и реки слышны с поразительной ясностью.

Все приезжие наряду с безработными из уездного центра продолжали устремляться в глухие горные районы, движимые желанием разузнать всё о древесных ушках и, не раздумывая, уходили в горы со своим скарбом.

Той осенью, когда мы спустились с гор, грибы уже продавались по двести юаней за килограмм. К началу зимы цена выросла до двухсот пятидесяти юаней.

Несмотря на выросшую в два-три раза цену, объем продаж древесных ушек по сравнению с прошлым годом резко упал. В итоге прибыль оказалась намного меньше той, что мы ожидали получить в начале года. Это очень огорчило маму. После долгих раздумий она решила отправиться в горы зимой, сохранив это в тайне от всех.

Зимой всё покрыто толстым слоем снега, заносы у подножия гор достигали десяти с лишним метров в глубину и полностью блокировали дороги. Рост древесных ушек останавливался еще до наступления холодов. Однако всегда оставались заветные места, где после ухода последней группы грибников муэр продолжал расти до самых заморозков. После обильного снегопада они примерзали к дереву и оказывались глубоко погребенными в сугробах.

Мама была умна и, сохраняя спокойствие, ждала, пока все страсти по поводу сбора грибов улягутся, и только после этого они с дядей тайно отправились в путь. Перед уходом она наказала мне и моей сестре, что, если кто-нибудь будет спрашивать, мы должны говорить, что они уехали в уездный город по делам.

Но пока они не вернулись, ни один сосед не проявил никакого любопытства по поводу их внезапного исчезновения и никто не спрашивал о них. Когда я сама вежливо интересовалась, где, мол, такой-то или такая-то, мне отвечали, что они уехали в уездный город по делам…

Мама и дядя ушли вдвоем, а вернулись с большой группой людей.

Их не было больше десяти дней. Лицо и руки у мамы были обморожены, некоторые места на руках опухли, отвердели, потрескались, из ран сочилась кровь.

Только к ужину они показали нам собранные грибы. Их было так мало, что на это без слез смотреть было невозможно.

Они пробирались по колено в снегу, съезжали на пятой точке с высокой горы, но на полпути из-за вмерзшего в снег валуна сорвались и упали вниз головой в сугробы, не могли выбраться из-под снега. Они разгребали снег на поваленных деревьях, стараясь найти хоть сколько-нибудь грибов, подолгу брели уже после наступления темноты, не находя сухого, защищенного от ветра места, где можно было бы переночевать…

* * *

В тот год во время Праздника весны цена на муэры подскочила до трехсот юаней за килограмм. Почти каждое домохозяйство, занимавшееся сбором древесных ушек, распродало свои запасы. Даже мелкие кусочки, отбракованные при сортировке, продавались по сто юаней.

Мы постоянно повторяли всем, кто просил нас продать грибы:

– У нас действительно ничего не осталось… Мы не обманываем… – Но нам никто не верил. Все думали, что мы припрятали часть грибов, чтобы потом продать их дороже.

– Как насчет трехсот пятидесяти юаней… А за триста восемьдесят… Пожалуйста, я дам вам четыреста!

К этому времени использование древесных грибов, вероятно, уже не ограничивалось только гастрономическими интересами. В качестве подарка и модной фишки их цена давно превысила четыреста юаней… Жители больших городов всегда обладали более изобретательным умом и мыслили более сложными категориями, чем мы. Они использовали древесные ушки как инструмент тайного, подспудно существующего в обществе обмена. В итоге муэры превратились в социальный символ богатства и статуса, не имевших к ним как естественному дару природы никакого отношения. Эти люди жили за тридевять земель от нас и проделывали долгий путь, чтобы купить древесные ушки. Входя в мою тускло освещенную обветшалую комнату, они взволнованно и с нетерпением что-то говорили, а затем, разочарованные, долго молчали. За дверью еще кто-то говорил о древесных ушках, их лица в ночи казались загадочными и не внушающими доверия. Как только мы выглядывали наружу, они замолкали. Но не уходили, а продолжали стоять. Цяотоу был во власти тревожных вихрей.

На третий год мир древесных грибов сошел с ума! Наряду с этим безумием случился массовый падеж скота. Говорили, что это новый, ранее не известный вид чумы, но я-то знала, что это была одна из новейших форм захвата территорий… Множество коров и овец было заживо погребено в могильниках. Людям в горах не разрешалось спускаться в долину, а жителям равнин нельзя было подниматься в горы. Горы закрыли, ввели комендантский час.

Из-за того что мы выехали с опозданием на несколько дней, мы застряли в Цяотоу. Всех знакомых лесников и инспекторов сменили. Пограничники категорически отказались выдать нам пропуска.

За два дня дважды шел дождь, а древесные ушки в таких условиях растут быстро, это все знали, потому и забеспокоились. Некоторые не удержались и пошли в горы, они обошли Цяотоу с запада и воспользовались старой, давно заброшенной пастушьей тропой, казавшей непреодолимой. Они так и не вернулись. Вероятно, добравшись до места, уже начали собирать грибы, набивая ими свои большие и маленькие сумки. Другие решили последовать их примеру, но по большей части возвращались обратно – древняя тропа была действительно труднопроходимой для человека.

А мы в любом случае не смогли бы ею воспользоваться – у нас магазин, товары, нам нужна дорога, по которой можно ехать на машине.

Многие уходили глубокой ночью, крадучись пробирались в горы, словно воры. Их ловили, выписывали крупные штрафы, но они упорно искали способ подняться.

Мама была в отчаянии, она обращалась за помощью повсюду и готова была терпеть всевозможные унижения. В конце концов, стиснув зубы, она пообещала кому-то, что, вернувшись, оставит им несколько килограммов грибов. Так, потратив немалые деньги на оформление кучи документов, она сумела получить разрешение на проход по мосту.

Поднявшись в горы, мы сразу поняли, что там царил хаос, и все отчаянно пытались спуститься вниз. Ходили слухи о грабежах. Говорили, что виноваты те, кто бежал от голода из внутренних районов, по-видимому, полагая, что они попали в место, где не