Мой Алтай. В памяти и закоулках воспоминаний - Ли Цзюань

не приходили дети с грибами, завернутыми в платочки. Но это не имело значения, поскольку, помимо закупок, бо́льшую часть древесных ушек мы по-прежнему добывали сами. Наша семья – по сравнению с новичками – раньше занялась этим делом, поэтому местность мы знали лучше и чувствовали себя увереннее. А они бегали в горы в надежде на удачу, блуждая вслепую от одного леса к другому. Наш ежедневный урожай, конечно, был обильнее, а доход от продажи древесных ушек превышал сумму, которую мы получали за день работы магазина.

А когда приезжали старые друзья, такие как Решид, то всякий раз привозили грибы именно нам, словно чувствовали к нам особую привязанность. Наша семья жила в этих краях давно, и все знали «уважаемую Портниху».

Мама использовала гениальный прием: она брала с собой в лес весы, и, если встречала пастухов, собиравших древесные ушки, тут же останавливала их, взвешивала и покупала у них грибы.

Совершенно особой группой грибников были женщины из семей рабочих-мигрантов. Они покинули родные места и проделали трудный и долгий путь, следуя вместе с детьми за мужьями. Так они добрались до Синьцзяна. Порой женщины трудились наравне с мужчинами, но чаще они не могли найти работу и все свои силы отдавали семье.

Эти женщины были невероятно трудолюбивы. Они брали с собой несколько пампушек, затыкали за пояс полиэтиленовую пленку, вешали на плечо огромную плетеную сумку и смело отправлялись в лес. А оказавшись в лесу, оставались там на несколько дней, вечером расстилали пленку на покрытой инеем траве и, кутаясь в пальто и куртки, так коротали ночь.

Мы действовали совсем по-другому: выходили утром и возвращались вечером, далеко в лес не забирались, наведываясь только в те места, где были несколько дней назад, и собирали только то, что выросло недавно.

Древесные ушки появляются очень быстро, особенно после дождя. Но когда за ними охотится так много народа, они не успевают вырастать.

Мама ни с кем соревноваться не собиралась, она хотела отправиться туда, где еще никто никогда не бывал. Однажды, когда Решид пришел снова, она долго шепталась с ним. В следующий раз, когда Решид приехал, он привел с собой еще одну лошадь. Мама и дядя отправились с ним, прихватив с собой два отреза ткани, несколько упаковок кускового сахара и сколько-то банок консервов для подарков. На этот раз их не было целую неделю.

Юрта Решида стояла особняком за деревней, у кромки гор, вот уж действительно, где редко ступала нога человека. Леса там оказались гуще и обширнее. Плетеные сумки моей мамы были наполнены до краев. Правда, из-за того что они были так плотно набиты, часть грибов помялась. Но это была самая замечательная вылазка за нашу грибную карьеру!

Вскоре территория, которую только что освоила мама, оказалась занятой – когда они отправились туда во второй раз, то обнаружили, что там поселились люди. В дикой местности повсюду появлялись всё новые и новые стоянки. В каждом лесу, до которого они могли добраться, на каждом поваленном дереве, которое они могли найти, были видны следы от ножиков. В тот раз они вернулись домой с пустыми руками.

Мама очень хотела пересечь границу, поехать в Монголию и посмотреть, есть ли там кто-то, кто конкурировал бы с ней за ту же «чашку риса».

* * *

В те дни, когда я ждала возвращения мамы и ее спутников, я каждый день стояла у двери, глядя на окружавшие меня горы. А по ту сторону гор леса, крутые зеленые склоны, огромные ущелья и отвесные скалы – всего этого я не видела… Я представляла себе те места, где сама никогда не бывала, но по которым шли мама и ее спутники, и смотрела на них их глазами… Эти места стали для наших путников настолько привычными, что перестали вызывать восхищение, однако на самом деле они скрывали от них некую могучую силу. Что это была за сила?.. Я долго смотрела окрест. Вдали показалась группа плохо различимых людей. Я еще немного понаблюдала за ними, но не узнала их. Люди подошли ближе, измученные, с огромными и потрепанными рюкзаками. Они купили у меня спички, аккуратно завернули их в пленку и засунули во внутренние карманы. Я смотрела им вслед, из-за спрятанных коробков спичек мне казалось, что сквозь тени этих людей пробегали языки пламени. Они явно направлялись не в какие-то знакомые мне места в горах, а туда, где росли муэры.

В тот год провинция Ганьсу и автономный район Нинся пострадали от засухи, и многие крестьяне из этих мест приехали в Синьцзян на заработки. Часть их оказалась в Цяотоу. Пострадавшие от стихийных бедствий сильно отличались от других рабочих-мигрантов. Они держались поодаль, никогда не общались с нами и даже редко заходили в торговые палатки, чтобы что-то купить, а также никогда не ели в наших ресторанах. Они тащили на плечах постельные принадлежности, железные котелки, мешки с мукой и растительное масло, передвигаясь группами вокруг палаточного городка на пастбище Сайхан-булак. Позже они снова появлялись вдалеке, возвращаясь обратно всё с теми же пожитками и опустевшими наполовину мешками с мукой. Мы едва ли узнаем, где они обустраивались и как добывали пропитание.

В те времена все, кто зарабатывал на жизнь в горах, занимались сбором древесных грибов. Позже многие превратили это в основное занятие. Популяция древесных ушек заметно сократилась. Поэтому помимо сбора грибов люди начали выкапывать кодонопсис («женьшень для бедных»), кордицепс (гусеничный гриб), собирать полудрагоценные камни – гранаты. Они бездумно расхищали всё, что можно продать. Все предгорья и опушки были замусорены и опустошены. Местные пастухи были очень недовольны. Они жили здесь из поколения в поколение, никогда не причиняя вреда пастбищам. Их скот мог свободно пастись, но людям не разрешалось отбирать у природы всё без разбора. Однако в наши дни конфликты, связанные с уничтожением растительности на пастбищах, стали возникать один за другим.

Некоторые начали тайно охотиться на диких животных, другие же брали с собой в горы взрывчатку, чтобы глушить рыбу в высокогорных озерах. Охота незаконна, а применение смертельно опасного оружия для ничем не ограниченного браконьерства жестоко и крайне несправедливо. Казахские пастухи исстари занимались охотой; они строго соблюдали вековые традиции бережного отношения к диким животным и отдавали дань уважения всему живому. Один из их древних обычаев заключался в том, чтобы не есть диких животных и птиц, а питаться только продуктами, будь то мясо или молоко домашнего скота, выращенного в собственных хозяйствах, а также продуктами и товарами, полученными в результате натурального обмена. Как это отличается от