Утопающий во лжи 17 - Лев Жуковский

Имя такого масштаба требует подтверждения. Не словом. Не наглостью. Не даже артефактом. Присутствием. Уверенностью. Возможностью уничтожить противника одним жестом или, по крайней мере, заставить его поверить, что ты можешь это сделать.

У меня такого запаса не было. Оставалось иное. Проклятое божественное копьё проявилось в моей руке. Первородный холод покрыл кровавую чешую. Руны на древке проснулись одна за другой, как глаза голодных богов в ледяной бездне. Пространство вокруг наконечника стало тоньше. Песок подо мной покрылся инеем и тут же треснул ледяной пылью, хотя вокруг продолжала выть песчаная буря, но так словно боясь нам помешать. В глубине артефакта шевельнулась необузданная мощь, не принадлежащая ни миру Тесэр, ни мне, ни этому слою реальности.

Я был готов высвободить силу Врат Вестиала. Так быстро, что даже эта тварь не успела бы ничего сделать.

— Ты думаешь, пародия на демоническое божественное тело поможет тебе пережить удар Врат Вестиала? — голос короля скелетов стал ниже, тяжелее. — Ни одна душа не сможет его пережить. Как бы искусен ты ни был, никакой побег или перенос в спасительный сосуд, не говоря уже о жалких навыках Системы, не спасёт. Хватка Вестиала слишком крепка, а его ненасытное нутро слишком алчно.

Он признавал силу оружия. Это чувствовалось. Но не отступал. Пока. Проклятый безумец.

— Я не верю, что богомерзкий преат пожертвует своей душой, — продолжил он недовольно. — Ради чего? Вы же страшитесь небытия больше всех виданных мной существ за долгие и долгие тысячи лет моей жизни.

Вот теперь он сомневался. Наконец. Не в моей силе, нет. В моей готовности умереть. В моей природе. В том, кем я являюсь на самом деле. И это сомнение было единственным пространством, где ещё можно было двигаться.

— Так я и не преат, чтобы бояться наказать жалкого скелета, — произнёс я раздраженно — Это лишь было бы для меня невыгодно. Всё же твоё наглое сердце я предпочёл бы пустить на более благое дело, нежели дать ему просто сгинуть в первородном холоде…

Я снова не успел договорить. Все ядра нежити, бывшие в моём распоряжении, уже осыпались чернильной пылью, которую тут же унесло ветром. Зато запас энергии Силы души пополнился на 4783,4 единицы (6645,8). Немного в сравнении с тем, что требовала эта встреча, но достаточно, чтобы в моих сознаниях стало чуть тише от понимания происходящего и той яростной скорби что затопила меня.

— Ты блефуешь, преат, — протянул король скелетов. — И твоя ложь ничего не изменит. Ты лишь оттягиваешь неизбежный конец своей жизни. Но погибнув от моих рук, у тебя хотя бы останется крошечный шанс спасти свою душу, если ты достойно подготовился. Особенно для нашего закрытого мира…

Он насыщал сложную структуру атакующего заклинания. Я видел, как между его ладонями собирается клубок энергий. Прах. Тьма. Пепел. Нечто более древнее, похожее на память горящих городов. Это было не площадное заклинание, а тонкий удар по подвижной цели. Заклинание, рассчитанное на скорость, преследование, множественные траектории. Он готовился убить именно меня.

Защитные барьеры он тоже усилил. Не бездумная тварь. Не дикая костяная нежить. Король. Безумный, но всё ещё король.

— Вечных сумерек, Ирчин, ты позабавил меня! — с удовольствием произнёс он.

— Назови своё имя, скелет, я должен знать чью жизнь забираю, — сказал я.

Я почти на сто процентов был уверен, что моя затея не сработает. Почти. Но скорость ментального общения оставляла крошечную, призрачную надежду. А иногда именно такая надежда стоит больше армии. Нужно было выиграть мгновение. Имя. Направление чужой мысли.

— Наконец осознал свою ничтожность, преат! — надменно прогремел он. — Своим проклятым хранителям света, своим престолам в следующей жизни передай, что Великий Архтрук Ишраил придёт время, покарает и пожнёт и их жалкие души!

Из клубка энергий между его ладонями вырвались тысячи и тысячи змей пепла.

Они двинулись быстрее молнии.

Не просто летели, скользили через пространство, изгибались по кривым вероятности, искали цель сразу в нескольких слоях. Каждая несла в себе маленький голодный распад. Каждая могла разорвать защиту, впиться в тело, забраться в душу, удержать, сжечь, вернуть к хозяину кусок добычи.

Времени не осталось.

— Вечных сумерек, Архтрук Ишраил, — произнёс я. — Тзинч будет ждать тебя по ту сторону Бездны…

Он был безумен, лишен страха, был уверен что я настоящий преат, и никакие доводы его не интересовали. Он не поверил бы что я Афет, да хоть кто угодно кроме преата света. Его душа слишком, отчаянно жаждала утолить свой голод душой света!

Если удивление и коснулось углей, заменявших зрачки в глазницах короля скелетов, это уже ничего не изменило. Он даже не попытался сбежать. Да и я физически не мог поступить иначе. Впрочем, как и он.

Другого выхода из этой ситуации у меня не осталось. Проклятое копьё дрогнуло в моей руке. Руны вспыхнули. Первородный холод раскрыл пасть. И мир Тесэр, такой тихий, мёртвый и самоуверенно вечный, впервые за долгое время услышал, как в его серых пустошах начинают открываться Врата Вестиала.

Глава 11

Гостеприимство самого Тзинча. Злой старик Ирчин

Увиденное сумело удивить не только меня. Архтрук Ишраил, древний король скелетов, владыка праха и сумеречной ненависти, тоже смотрел на происходящее с каким-то почти наивным неверием. В его глазницах, где вместо зрачков тлели угли тысячелетней злобы, дрогнуло нечто, похожее на растерянность. Не страх, ещё нет. Скорее оскорблённое непонимание существа, слишком долго прожившего и слишком уверенного, что оно знает все на этом свете.

Он продолжал напитывать артефактные рунические барьеры вокруг своего тела.

Руны на его теле вспыхивали одна за другой, сплетаясь в серые круги защиты. Прах поднимался с земли, завивался вокруг огромного короля скелетов и ложился на его плоть тонкой, дрожащей плёнкой. Он делал всё правильно. Всё, что должен был делать древний бессмертный владыка перед лицом удара, способного стереть его из этого мира.

Но делал это скорее по привычке. Не потому, что верил в спасение или силу своей магии. И в этом мы с ним были странным образом едины. Ведь ничего из описания навыка Крылья изменчивости Бездны Тзинча не оправдалось полностью.

Ничего из описания способности Врат Вестиала тоже не оказалось тем, чем должно было быть. Система, проклятые осколки чужих знаний, память демонов, слова тех, кто считал себя посвящённым, всё это внезапно стало похоже на детские сказки, пересказанные слепыми у костра. Слова вроде «врата», «прокол в нижние стихиальные планы Бездны», «первородный холод», «смертельный удар» теперь казались слишком бледными какими-то. Ведь они не описывали даже тени происходящего на моих глазах.