Загадка русского книжного орнамента - Федор Иванович Буслаев

привело к замечательно художественной обработке этих фантастических групп, связанных игривыми линиями перевития. В тонком киноварном очерке, фигуры эти – обыкновенно белые, со светло-желтыми нежными полосками и с черными кружками, чешуйками или черточками – выступают на синем, красном или зеленом и даже на черном фоне».

167. Заставка, л. 129

168. Буква Т, л. 87

169. Заставка, л. 149

170. Буква ѡ, л. 108 об.

Между изданиями Общества любителей древней письменности хорошие образчики русского орнамента XIV столетия предлагает факсимиле Требника, изданный в 1878 году под № XXIV. Достаточно даже беглого взгляда на украшения этой рукописи, чтобы ясно видеть и убедиться, что орнамент XV в. в троицкой Псалтыри ничего общего не имеет с этими украшениями XIV в. и не состоит с ними ни в какой преемственной связи исторического развития.

171. Буква Г, л. 55

172. Буква Г, л. 114

Хотя обе половины описываемого мною письменного памятника одинаково представляют решительный контраст вышеизложенной характеристике русского орнамента XIV века, однако каждая из этих половин имеет свои специальные особенности в украшениях, и орнаментисты той и другой идут по разным путям, хотя и стремятся к одной цели создать новый стиль, отличный от того, который доселе господствовал. Потому, чтобы составить ясное понятие об этих украшениях, точное и раздельное в его элементах и вместе с тем полное в их взаимной совокупности, надобно рассмотреть каждую из сказанных половин в отдельности, с изложением по пунктам характеристических особенностей.

Итак, сначала обращаюсь к первой половине.

1. Украшения заглавных букв и заставок сначала нарисованы чернилами, а вместе с тем и оттенены чернильными же штрихами по способу, принятому в гравюре; затем, где следовало, слегка покрыты акварельною краскою, более или менее тщательно, но всегда так, что сквозь нее пробивают сказанные штрихи. Это манера новая, чуждая русскому орнаменту до XIV в. включительно. Исключение в нашей рукописи составляет заставка на золоте с человеческою фигурою, на л. 41, в снимке 34 (см. ниже, рис. 186). Там орнаменты писаны цветною гуашью и оттенены цветными же штрихами и белыми бликами.

2. Замеченная выше тесная связь работы писца с работою орнаментиста, открываемая в буквах нераскрашенных, на лл. 1 и 3, в снимках 1 и 2, и в тонких и длинных вертикальных линиях с перемычками из черточек, должна дополнять характеристику приема, указанного в предыдущем пункте.

3. Сравнительно со второю половиною рукописи мастер располагал небогатым запасом красок, употребляя только зеленую с охрой и малиновую с бурой, которые все вместе на фоне выцветших чернил дают всем украшениям бедный и линючий колорит изжелта-зеленовато-дикий и бурый, с переходами в малиновый. Это составляет также существенное отличие художественного стиля нашей рукописи от яркого колорита, вообще усвоенного русским орнаментом. Исключение представляет упомянутая в 1‐м пункте заставка на золоте, в которой при большей яркости тех же красок прибавлены желтая и синяя, и еще (см. ниже, рис. 185) заставка на л. 87, в снимке 37.

4. Несмотря на свою бедность, колорит этот вместе с штрихами гравировальной манеры, при замечательной выдержке во всех украшениях, рассчитан на эффект рельефности рисунка и на живописную светотень. Это еще новая черта, которой доселе не допускал и вовсе не знал русский орнамент.

5. В противоположность тератологическому стилю со зверями, птицами, змиями и чудовищами, насильственно сплетенными, здесь исключительно господствуют формы только растительного царства, и притом, соответственно бедности колорита, в самом ограниченном выборе, а именно: длинный лист с тонким и заостренным концом, по большей части узкий, из породы злаков, но часто и расширенный от стебля до средины; кроме того еще лист (рис. 166) особой формы, широкий, с стилизованным вырезом полукружий по большей части на одной из его сторон, как например в букве В на л. 101, в снимке 40; длинные усики или стебельки, вроде тычинок с шишечкой или головкой на каждой; иногда, впрочем редко, без этих шишечек, в виде травы, как напр. (рис. 167), в заставке на л. 129, в снимке 41. В своих этюдах мастер не пошел далее листвы и травы, с которыми хорошо умел сладить, и остановился перед цветком, воспроизведение которого было выше его сил и художественных средств. Потому, вероятно, цветка вовсе не хочет он знать, и для разнообразия иногда подкрашивает листву, обыкновенно малиновою краскою, и только очень редко, как исключение, допускает колокольчик или кувшинчик с тычинками, как например (рис. 168) в букве Т, на л. 87, в снимке 37; но вообще старается обойтись только листом, обыкновенно широким, свертывая его чашечкою, иногда довольно удачно, как например в Б (см. ниже, рис. 180) л. 77, и П, на лл. 69 об. и 77 (см. снимки); менее удачно в виде корзинок, как например (рис. 169) в заставке на л. 149, в снимке 43; по большей же части насилуя его форму до безобразия, как например в Д, Р (см. ниже, рис. 181), Т, W (рис. 170), на лл. 89, 78 об., 68 об. и 108 об. (смотр. снимки). Сверх того, как исключение, встречаются листы в форме: сердца, например (рис. 171) в букве Г, на л. 55, кружка, например (см. ниже, рис. 175) в букве Ж, на л. 112 об., косы или конского хвоста, в букве Г (рис. 172), на л. 114 (смотр. снимки).

173. Буква Б, л. 61

174. Буква В, л. 41 об.

175. Буквы: Ж, л. 112 об., и I, л. 45

176. Буква К, л. 107

177. Буква О, л. 84

180. Буква Б, л. 69 об.

178. Буква С, л. 91

181. Буква Р, л. 78 об.

182. Буква В, л. 79 об.

179. Буква X, л. 150 об.

6. Существенное отличие в стиле этих украшений от византийских и тератологических составляет очевидное стремление мастера к решительному материализму в воспроизведении растительной природы, столько же в рисунке, как и в рельефности посредством штрихов гравировальной манеры. Мастер не хочет знать ни традиционного византийского цветка, ни византийской ветки с завитком, составляющей достояние русского орнамента во все периоды его развития, и изыскивает новые сюжеты для своего творчества, почерпая их из природы. Объем его наблюдений не широк и выбор сюжетов очень беден; глаз его преимущественно остановился на одной из множества разнообразных форм листвы; зато с особенным вниманием изучал он этот излюбленный