100 слов не только про Артек: Заметки директора, педагога, человека - Алексей Каспржак

где в виде родителя-государства выступал Артек. Правда, нашлось еще множество желающих, решивших, что новогодние каникулы – самое подходящее для них время посещения лагеря. Конкурс вырос до небес. И все сложилось. Смена не стала сиротской. Но среди счастливчиков было достаточно детей, привыкших к жизни в казенных условиях. Примерно четверть.

Необходимо отметить, что время, конечно, внесло в жизнь таких детей свои положительные коррективы. Они уже не испытывали никаких проблем с внешними атрибутами своей детской жизни. По одежде не поймешь. В руках почти у каждого телефон. Пусть не последней серии, но в условиях насыщенной лагерной жизни, часто в форме и при деле, понять, кто родительский, а кто нет, невозможно. Мы не раскрывали информацию даже вожатым, и дети часто не знали, кто есть кто. Если они заняты, им не до этого. А так как приезжали те, кто в чем-то преуспел, чаще всего среди работников их учреждений находился кто-то, кто по жизни опекал, подсказывал. Юридически не усыновлял, но был очень близок. Профессионал, конечно, мог все понять, но мы старались так увлечь всех, чтобы было не до того. Таинство Нового года помогало. За все эти годы конфликтов не было. А эмоций и удач хоть отбавляй.

Их испытывали все: дети, взрослые. В этом, наверное, еще одна детская особенность. Они щедры. Раздают то, что чувствуют, не скупясь, и в отраженных лучах своих же переживаний ощущают неистово: радость, горе, близость, гнев. Находясь рядом, ты можешь захлебнуться их слезами, если они плачут, и не можешь не рассмеяться до колик в животе, если они хохочут. Один, все – неважно. Значимо то, что искренне. И ты рядом хотя бы на миг становишься ребенком. Чувствуешь сердцем. Как будто нет ни мышц, ни кожи, ни костей. Самым нутром. Без осознанности. Без объяснений. Так случилось тогда. Рядом с елкой. После боя курантов. Мальчик, счастливый и безмолвный, стоял, завороженно смотрел на салют, сжимая в руках традиционный сладкий подарок. Его еще детские руки вцепились в него, словно он никогда не ел конфет, и губы шептали еле слышно: «Маме». Наверное, она у него есть. Дома живет с ним. Или где-то еще. Неважно. Думаю, к концу смены плотно набитая коробка похудела по независящим ни от кого причинам. И это тоже неважно. Важно то, что благодаря или вопреки обстоятельствам, будучи счастливым в этот момент не из-за, а просто так, он о ней подумал. Как ей повезло.

Счастье

Свой образ

Счастье – возможность обустроить место своей жизни в соответствии с собственными представлениями о прекрасном. Нельзя переделать весь мир, а то, до чего можешь дотянуться, не полениться и раз от раза делать лучше – достойная задача. Результат не заставит себя ждать, и изменения сладкой массой сначала капнут, а потом обволокут тебя изнутри, погружая в блаженную негу. Ограничивают возможности? Присмотрись к тому, что у тебя прямо под носом. Желая чего-то недосягаемого, часто не обращаешь внимания на то, с чем и кем проводишь большую часть жизни. Данность притупляет чувства. Наступает смирение, но не как укрощенное эго, а как вынужденное соглашательство.

Мы уже жили так, когда даже самое близкое было одинаковым, заданным извне. Попросту не было другой возможности, способа, права. Не лучше других, но и не хуже. Это положение вещей многих наполняло озверелым чувством радости, низменным удовлетворением – не счастьем. Ностальгирующие по тому времени и сейчас считают унификацию благом, одинаковость – целью, образование – инструментом привыкания. Детские сады, школы, институты и университеты за пятнадцать лет могут, кажется, все. Лагерь в помощь. И часто встречающаяся убогость, халатность и откровенная глупость находят оправдание у толпы: я пережил, значит, и все должны. Стерпится – слюбится. Немногие оставшиеся могут претендовать на счастье лишь в полутонах, оттенках, между строк, вне систем и организованного быта.

А если представить, что все наоборот? И твое представление о жизни востребовано, а границы дома вмещают в себя место жизни многих тысяч людей? Боязно, но можно попробовать предложить им свой образ счастья. Одержимо, но искренне – свободу, выбор, самореализацию, ощущение уникальности каждого и право на это всех. Совместное увлеченное действие разных всегда ярче хора одинаковостей. Мне выпал шанс. Насколько мог – воспользовался. Напирая, старался слушать, соглашаясь с несогласными. Казалось, что-то получалось. Я встречал довольные лица, искренние, не обязанные таковыми быть, произвольно улыбающиеся возможности жить так, как им нравится. Ощущая себя причастным, был счастлив. Признаюсь, в какой-то момент подумал, что это востребовано. Напрасно. Несчастных не радует счастье других. В другой картине их удовлетворение.

Неподалеку

Я не люблю возвращаться в места прошлой жизни. Дом, работа – не имеет значения. Дело в том, что новое прочтение может изменить представление. Ты вышел, закрыл дверь. Что-то закончилось. Сложилось твое мнение. Ты с ним прожил уже значительное время. Принял решения, исходя из него. Оставил в памяти представления. Со временем они стали лучше, светлее, чище. Забылось то, что тогда портило ощущения абсолютного счастья. Так всегда бывает в жизни. Прошлое кажется лучше, чем было. Редко совпадает. Мне часто везло. Тем более возврат туда, где были прожиты удачные моменты жизни, может обесценить то, что тебе казалось счастьем. Даже пусть оно прошло.

Быть счастливым – редкое умение. Нужно приложить немалые усилия, чтобы насладиться результатом. Часто уходят годы, прежде чем ты можешь ощутить отдачу от того, что получилось, или она только начинает приходить. У тебя, у тех, кто вместе, рядом. Когда оно наступает – разливается. Красит все, что окружает, яркими цветами. Оставляет впечатление, будто бы случилось сразу. Тебя в негу впечатлений погружает. Разливает по тебе тепло. Часто счастье с красотой немного путают, мешают. Как на самом деле было – уже никто не вспомнит. Было это там, куда не попадают. Такого не бывает, чтобы то, что было, заново пришло. Пусть останется неподалеку. Одно другое дополняет. Как на тренировке, счастье каждый раз чуть больше. Время и усилия словно веса добавляют. Плюс случившееся. Сразу редко можешь взять все сто.

Я живу надеждой. Верой в то, что по-другому не бывает. Чтобы сохранить все, что случилось в красках, место прошлой жизни я не посещаю. Каждый раз в Твери площадь Советскую[16] с легким трепетом беззвучно проезжаю, замолкаю. Было – пусть останется все то, что было хорошо. На рассвете с камня, уже теплого на солнце, с Аю-Дага на знакомое все у подножия его раз в год смотрю. Прищуриваюсь. Кажется, смотрю, на самом