100 слов не только про Артек: Заметки директора, педагога, человека - Алексей Каспржак

выбранный стиль одежды. Вид не сосредоточенно напряженный при исполнении, как должно, а слегка озорной не может не раздражать в понедельник с утра, когда впереди целая неделя, полная неожиданностей, трудностей и рабочих неурядиц. А тут еще этот загар, так естественно размазанный по лицу. Проникший во все морщины. Глубокий, не наносной. Такой, как может быть только у жителя юга нашей страны.

Так оно и есть. Если раздеть человека, отработавшего несколько лет в Крыму, на его теле вы увидите четкие границы. Солнце помечает трудящихся на шее – где-то вдоль ворота футболки и на руках, в районе окончания короткого рукава – чуть выше локтей. На нас, работниках лагеря, это заметно еще сильнее, так как рабочий день мы в основном проводим на улице. Сначала было все: кожа сгорала, краснела, облезала. Но в конечном счете она почернела и нарисовала границу загара, как вытатуировала ее на каждом из нас непроходящей полосой. Зимой она тускнеет, но никуда не девается. Чуть на кожу попадает солнечный свет, снова становится яркой. Такой, как была летом. С годами время набора яркости загара сократилось до пары часов. И достаточно пробежки на солнце, чтобы приобрести вид как минимум неделю отдыхающего.

Но сегодня завидовать есть чему. Не неделе, конечно, дню, проведенному в Крыму. Нескольким часам подъема на заснеженный Аю-Даг. На такой, каким я его никогда не видел. С мягкой от снега, но как всегда зовущей на вершину тропой. Туда, где в проталинах и под корягами, как и положено весной, появились подснежники. Крупные, налитые. Мужественно продирающиеся сквозь снег. Как в сказке. К горячему камню. Вернувшись домой, заглянув в зеркало, ты видишь его – загар. Знаешь, что этих двух-трех часов хватило, чтобы он снова проявился на твоем лице. Слегка стянул кожу и напомнил о годах, проведенных у подножия горы, на которую так хочется взойти каждой весной, как мы когда-то условились.

Сон

После дня, наполненного настоящей действительностью, хочется уложить голову в мягкую подушку и крепко заснуть. Кажется, что состояние сна может что-то дополнить, скрасить. Если в нужный день – предопределить. Ну, если нет, то предсказать. Жажда неги, блаженства отправляет нас ежедневно в путь от вчера до сегодня и тем, кому сны снятся, является образами, цветными и реалистичными. Часто более правдивыми и искренними, чем в остальную часть суток. Оттого, наверное, такая тяга ко сну. Вечером часто глаза сами закрываются. И, как в детстве, ты бы и хотел продлить бодрствование, но уже не в силах превозмочь эту тяжесть век.

Хороший сон пролетает незаметно. Лег, встал. И уже как не было ничего. Остается осадок лишь столь быстро прошедшего удовольствия. Он тебя словно обманул, оставшись сном. А так правдив был в самом начале. Многообещающ. Хотелось верить и жить им. Без обиняков. Наслаждаясь. Нет, не обошлось и без напряженных моментов, проявившихся позже пятнами пота на подушке. Но это все ничего. Вихрь событий, захвативший тебя в этот короткий промежуток темного времени суток, был полон жизни. Кажется, даже большей, чем наяву. Разочарование – это неправильное слово. Неточное. Сожаление. Легкое, как от чего-то неслучившегося, чего ты ожидал. Легкий флирт, не переросший в разговор. Пройдя, он оставил даже не воспоминание. Ощущение неполноты сегодняшнего дня. Пустоты. Но не проспать его совсем ты себе позволить не можешь. Как же. Он же твой.

Сегодня, вспоминая, воссоздавая в памяти события тех лет, я словно копаюсь в собственном сне. Сейчас уже и не сказать уверенно, насколько мои воспоминания верны. Что действительно было, а что лишь плод воображения, домысливание. К счастью, я его хорошо, как мне кажется, помню. И гоню от себя это ощущение. Сравнение со сном прошлого дискредитирует действительность. Не дает будущему предстать перед тобой в полной красе своих возможностей. Нужно уметь перелистнуть страницу. Нельзя заново пережить прошлое. Оно как сон. Было. Со своими плюсами и минусами. Но сколько ни клади голову на подушку, ни закрывай глаза, вернуть можно только воспоминания. Да, сейчас представляется, будто то время стерло границы между сном и не сном. Но это сейчас так кажется. Было все. И тоже хотелось вечером закрыть глаза и уснуть, оторвавшись от наскучившей тогда реальности.

Детство

Быть ребенком

Я не был в Артеке ребенком. Да и откуда мне? Маленьким как-то не задумывались. Кроме кремлевской елки, ничего более из причитающегося отличнику не получал. Исключительными достижениями не отличался. Уверенно хорошее с возрастом превратилось в норму. Иногда удовлетворительно. Возраст свое брал. Да и пропал Артек с горизонта. Другой стране принадлежать стал. Позже мы изучали этот феномен истории. Я как раз в те десять лет попал в возрастную когорту тех, кто про Артек и слыхом не слыхал. Живя там долго, разное видел: радости и горести, многочисленные людские истории. Более ста пятидесяти тысяч детей. Себя ребенком там никак не представлял. Не думал, что мне самому, возможно, это нужно.

А стоило бы. Лучше было быть постарше. Но неважно. Начать, наверное, с известия стоит о возможности. Поехать – большая гордость. Не каждый может. Знаю, в себе бы вряд ли удержал. Потом, как и каждый раз перед отъездом, стал бы рассуждать, а может, и не стоит ехать? Сомневаться стал бы. Вряд ли самолет, вероятнее всего, поезд. Думаю, уже здесь, под стук колес, началась моя детская история. Обязательно нужно сделать то, что другие не могут. На остановке с закрытыми дверьми в вагоне в Курске, Орле или в Мелитополе картошку с огурцом купить. Накормить купе. Лагерь, какой? Не знаю. Да и неважно в первый раз. Только потом напрягаться стоит, если ты в тот же не попал. Море, Аю-Даг. Это все на память. Новые друзья. Девочка, девушка – обязательно. Артек, как и любой лагерь, это про то, как полюбить. Дружить так, как в детстве, влюбиться только детям ничего не стоит. Детство – оно без страха. Решил – так тому и быть. Нет груза своих ошибок, поражений, глупостей, тобою совершенных, последствий, плотно в памяти уложенных. Все время одержимостью наполнено. Не страшно ничего. Не думаешь даже о том, чтобы себя целым сохранить. Ромео не случайно был юношей. Взрослый вряд ли стал бы. Зачем? Нерационально! Это только в детстве нужно.

Точно. Я был ребенком в лагере. Свою артековскую историю прожил без страха. Был уверен: оно стоило того. Верил в справедливость. В то, что нужно все успеть построить. Во всех смыслах. Думал, жил как дети в