Фантастическая Русь. От кикимор романтизма до славянского киберпанка. Славянские мифы и фольклор в искусстве и масскульте XVIII–XXI веков - Федор Михайлович Панфилов

тем ярче расцветал дивный мир на его картинах. Однако к собственно фольклорным сюжетам Кустодиев обычно не обращался. И все же на картине 1922 года «Купчиха и домовой» появился персонаж из народной демонологии.

Сценка, изображенная художником, одновременно шутлива и проникнута ярким эротизмом. Жарко натопленная комната освещена огнем печки. Кряжистый пузатый домовой, покрытый шерстью, откидывает полог кровати. Перед ним в соблазнительной наготе раскинулась спящая купчиха.

В 1918 году Кустодиев также работал над оформлением оперы «Снегурочка» для Большого театра, но постановка, к сожалению, не состоялась.

Жители села Палех во Владимирской губернии традиционно занимались иконописью и росписью храмов. Но после революции 1917 года им пришлось искать себе применение в новых, советских реалиях. Появляется характерный палехский стиль, унаследовавший от иконописи стилистические и технические приемы. Былины и сказки, как русские народные, так и литературные произведения XIX века, быстро вошли в число излюбленных сюжетов палехской миниатюры. Например, среди работ Александра Котухина, одного из создателей новой палехской традиции, были табакерка «Сказка о рыбаке и рыбке» (1925), шкатулки «Вольга побеждает индийского царя» (1929), «Жар-птица» (1930) и «Сказка о царе Салтане» (1946).

В Палехе, в семье потомственных иконописцев, родился художник Павел Корин, который в 1942–1943 годах создал знаменитый триптих «Александр Невский». Боковые панно, «Старинный сказ» и «Северная баллада», словно отсылают к теме защитников православной Руси, как святых заступников, так и былинных героев. При этом Корин дал в руки богатырю на панно «Северная баллада» совершенно не русский меч, фантастическую вариацию на тему западных мечей позднего Средневековья. Корин также надел на этого персонажа и на Александра Невского западноевропейские латные поножи XV века. А князю еще и добавил латные перчатки. Виктор Васнецов с его сказочным историзмом вряд ли придал бы такие черты русскому богатырю. «Рыцарские» мотивы на панно Корина смотрятся особенно необычно, если учесть, что в годы Великой Отечественной войны образы западных рыцарей обычно ассоциировались с врагами Руси.

В честь легендарного цветка папоротника из фольклора было названо творческое объединение художников и графиков из Москвы и Ленинграда «Жар-цвет», основанное в 1923 году. В «Жар-цвет», просуществовавший до 1929 года, входили в основном бывшие члены «Мира искусства».

Известный график Владимир Фаворский выполнил в технике ксилографии иллюстрации к изданиям «Слова о полку Игореве» 1938 и 1952 годов. Гравюры, на которых русские дружинники сражаются с половцами, а Ярославна на стенах Путивля простирает руки к затянутому тучами небу, выдержали много переизданий.

Среди советских трактовок сказочной Руси особняком стоит творчество художника Константина Васильева, родившегося в 1942 году. В мире, созданном Васильевым, русские былины сочетаются с германскими мифами и скандинавскими сагами. Хотя художник посвятил ряд картин Великой Отечественной войне и победам над нацистами, в его работах заметно влияние искусства нацистской Германии. Мир Васильева населяют блондины с холодно-голубыми глазами и ямочками на мощных подбородках, валькирии в крылатых шлемах и девы с русыми косами. В интерпретации Васильева божество полабских славян, Свентовит, носит стальной шлем-шишак в духе XVII века. На шлеме восседает раскинувший крылья сокол, похожий иконографически на орлов Третьего рейха. Картины былинного цикла художник обрамлял серо-стальными минималистическими рамками с хищными птицами и лучами солнца, словно выполненными из металла.

Васильев был знаком с представителями русского национализма в СССР, среди которых присутствовали и неоязычники. Его восприятие Древней Руси, за редким исключением, выглядит подчеркнуто языческим. Художник изображает сцену из былины о ссоре Ильи Муромца с князем Владимиром, в которой ухмыляющийся богатырь посбивал калеными стрелами маковки с крестами с киевских церквей. А в сцене поединка Пересвета и Челубея во время Куликовской битвы воин-монах показан в доспехах. До этого Пересвета обычно изображали в облачении схимника, от миниатюры Лицевого летописного свода до рисунков Виктора Васнецова. На известной картине Михаила Авилова «Поединок Пересвета с Челубеем» (1943) Пересвет также облачен в доспехи, но с массивным крестом на груди, тогда как Васильев изображает Пересвета со спины, не показывая креста.

Художник погиб в 1976 году, когда ему было всего 34 года, и настоящая известность пришла к нему уже после смерти. В 1980–1990-е годы проходит ряд персональных выставок Васильева в разных городах, открываются посвященные ему музеи. Начиная с 1990-х годов картины художника действительно становятся частью массовой культуры. Их до сих пор часто можно встретить на обложках и страницах книг, от фэнтезийных романов до эзотерики.

В гостях у сказки

«Важнейшим из искусств для нас является кино» – эту фразу, якобы сказанную Лениным, озвучил первый нарком просвещения Анатолий Луначарский в своем выступлении 1923 года. Кинематографу в Советском Союзе действительно придавали большое значение. Правда, впускать в него сказочную Русь вовсе не спешили.

Сказки и былины долго воспринимались как пережиток прошлого и не привлекали внимания первых советских режиссеров. Единственным исключением можно считать не сохранившийся фильм «Черевички» (1928) по мотивам произведений Гоголя. Но в 1930-годы отношение к фольклору меняется, что затронуло и кино.

Судьба исторической Руси в советском кино тоже не была простой и безмятежной. Как и в случае с фольклором, перемены пришлись на сталинское время, когда произошел пересмотр отношения к прошлому. В 1938 году появился «Александр Невский», в 1939 году – «Минин и Пожарский», в 1945 году – первая серия «Ивана Грозного». Интересно, что в «Александре Невском» Эйзенштейна на русских стягах наряду с ангелом изображены звери и мифические создания (лев, кентавр-китоврас). Немалую роль сыграла Великая Отечественная война, побудившая чаще обращаться к героическим фигурам военачальников из прошлого, в том числе древнерусских князей. При этом цензура хранила бдительность. Вторая серия «Ивана Грозного» была раскритикована, первую серию после этого сняли с проката и выпустили в оригинальном виде только в 1958 году.

В 1960–1970-х годах советское кино чаще обходило допетровскую Русь стороной. «Андрей Рублев» Андрея Тарковского (1966) подвергся сильной критике и цензуре, его обвиняли в антиисторичности и антипатриотичности. При этом в фильме есть сцена языческого празднества, которая иллюстрирует существование двоеверия в Средневековой Руси.

Сказочной Руси повезло больше. Фильмы-сказки, не привязанные к историческим событиям, предоставляли немало творческой свободы. Тем не менее и они подвергались цензуре. Так, сценарий для фильма Александра Роу «Кащей Бессмертный» (1944) не понравился начальнику Управления агитации и пропаганды ЦК ВКП(б) Александрову. Тот отправил текст на рецензию Алексею Толстому. Влиятельный писатель назвал сценарий «конъюнктурным, художественно лживым, не народным» и полным «поистине квасного» патриотизма[200]. Ссылаясь на этот отзыв, Александров обратился к секретарям ЦК ВКП(б) с просьбой запретить эту «фальсификацию русского сказочного фольклора»[201]. Однако после проверки сценарий все же утвердили. А в эпизоде из фильма Александра Птушко «Садко» (1952) Татьяна Лукашевич, режиссер по работе с актерами, увидела «неоправданную агрессию» и «невыгодное впечатление