Мы справились, парень: Мемуары - Энтони Хопкинс

и вся эта компания вон там, в старом дворце. У них свои дела, не спорю, но вот что забавно: когда-нибудь, рано или поздно, всех их не станет, как и нас с вами, и на наше место придут другие. Такова жизнь.

Я на этой работе 30 лет. Лондон знаю как свои пять пальцев. Родился в Уайтчепеле. На войну попал совсем пацаном – лет 20 с небольшим. А теперь уже двое внуков, в следующем году на пенсию. Я каждый день наблюдаю за людьми. Люблю поболтать. Мой отец в Первую мировую тоже был юнцом, сущим мальчишкой. Ему там крепко досталось – битва при Ипре, контузия, ну вы понимаете. За короля и отечество. Вернулся, женился на маме. Пытался устроиться в жизни, как все те ребята, которые пришли с фронта. Только ни работы, ни хрена, благодарим покорно. Прежним он уже не стал. Спился насмерть. Да. А я вот, что забавно, всю жизнь не унывал. И жена моя такая же. Говорит, пора мне завязывать. Осесть где-нибудь.

– «…Хотя все знают – неизбежна смерть / И в срок придет», – откликнулся я.

– Что-что?

Я повторил:

– «…Хотя все знают – неизбежна смерть / И в срок придет».

– Ну, обнадежил, нечего сказать. Спасибо, друг, утешил. Но вообще так и есть, да. Кто это сказал?

– Шекспир. «Юлий Цезарь».

– А, точно. «Друзья, сограждане, внемлите мне». Мой старик обожал эти строки. Он много чего читал. Больше всего – Редьярда Киплинга.

В конце концов мы добрались до Слоун-сквер. Я расплатился и оставил щедрые чаевые. Таксист рассмеялся.

– Спасибо, приятель. Ты ведь актер, да? Я тебя где-то видел. По телику?

– Да, вполне может быть.

Мы пожали друг другу руки.

– Удачи, приятель, – сказал он. – Буду за тобой приглядывать. До новой встречи. Ну, бывай, улыбайся почаще и не забывай мыть руки перед едой.

И он уехал.

Вот так в одно мгновение я будто снова оказался на углу Бичвуд-роуд и Маргам-роуд. Будто снова слышал журчание ручья Арналлт прямо за кирпичной стеной, и Брайан Мур впервые рассказывал мне о смерти. Как же сильно я изменился с тех пор. Теперь, говоря о смерти, я мог цитировать Шекспира, тепло пожать руку Мрачному Жнецу и даже его рассмешить.

Глава 19

Бобы и кьянти

К концу восьмимесячного прогона «М. Баттерфляй» на Вест-Энде, в сентябре 1989-го, я одуревал от скуки. Как-то утром перед дневным спектаклем я сходил на «Миссисипи в огне» с Джином Хэкменом и вышел из кинотеатра с одной мыслью: вот бы сыграть в большом голливудском фильме. Интересно, случится ли это когда-нибудь? Я думал, что вряд ли. Незадолго до этого я снимался в одной мелочи с Микки Рурком, и, когда тот в какой-то сцене слишком крепко сдавил мне шею, я оттолкнул его со словами: «Еще раз так сделаешь – лицо тебе разобью».

Скука и раздражение – таким было мое настроение на исходе этого театрального контракта. А потом в один прекрасный четверг после обеда зазвонил телефон в театре.

– У меня тут в офисе киносценарий, – сказал мой лондонский агент Дик Блоджетт. – Любопытная вещь. Хочешь почитать?

– Да. Я сейчас в театре.

– Знаю. Потому и звоню тебе туда. Ты пробудешь там до вечера? Могу прислать сценарий прямо сейчас.

– А о чем фильм? – спросил я.

– Называется «Молчание ягнят». Режиссер – американец, Джонатан Демми. Он хорош.

– Молчание… кого, ты сказал? – переспросил я.

– «Молчание ягнят».

– Это что, детский фильм?

– Нет, скорее криминальный. Твоего персонажа зовут Лектер. Роль не очень большая, но Демми, похоже, горит желанием, чтобы играл именно ты. Очень в этом заинтересован. Главная роль, кажется, у Джоди Фостер.

– Хорошая актриса. У нее ведь уже есть «Оскар»?

– Есть. Так будешь читать?

– Да. Присылай.

Отзывы на «М. Баттерфляй» были по большей части прохладными, а некоторые и вовсе разгромными. За лето зрителей в зале заметно поубавилось. Я считал дни до конца показов. К тому времени мне стало окончательно ясно, что театр – это не мое. Играть одно и то же вечер за вечером было невыносимо скучно. «Зачем я вообще этим занялся? – то и дело спрашивал я себя. – А вот кино – это совсем другая история. Минимум повторов. Путешествия. Хорошие деньги. То, что надо! Ты постоянно в движении. Ни к чему не привязан. Это "Молчание" может оказаться любопытным. Джоди Фостер? Звучит неплохо».

Через полчаса привезли сценарий. На обложке Дик нацарапал: «Лектер».

Я налил себе чаю и сел читать. На 15-й странице остановился. И позвонил в агентство.

– Привет. Ну как? Что скажешь? – спросил Дик.

– Дальше читать не хочу, – ответил я. – У нас есть твердое предложение?

– В чем проблема? Не хочешь читать, но спрашиваешь про предложение? Странно звучит.

– Это лучшая роль из всех, что мне попадались. И я не хочу читать дальше, если реального предложения нет.

– Понял. Перезвоню.

Звучало обнадеживающе, так что я дочитал сценарий Теда Тэлли, написанный по мотивам бестселлера Томаса Харриса. Потом вышел на улицу, купил сэндвич и кофе.

Раздался звонок.

– Джонатан хочет, чтобы Лектера сыграл ты. Предложение реальное. Завтра он вылетает в Лондон. Я достал ему билет на твой субботний спектакль, а после он хочет поужинать с тобой и поговорить. Устраивает?

– Отлично. Фантастика.

– Что, хорошая роль этот Лектер?

– Лучшая. Из тех, что меняют жизнь.

– Роль небольшая, но раз ты считаешь, что она того стоит, – дерзай. Поздравляю.

Настала суббота. У служебного входа мне передали записку: «Увидимся после спектакля, мистер Хопкинс. Джонатан Демми».

После спектакля мы встретились и зашли в итальянский ресторанчик через дорогу. Он засыпал меня вопросами: что я думаю о сценарии? Есть ли соображения насчет Лектера? Каким я собираюсь его играть?

– Как компьютер ЭАЛ–9000 из кубриковской «Космической одиссеи», – ответил я. – Тихо и вкрадчиво.

В начальных сценах фильма стажер ФБР агент Клариса Старлинг получает от своего начальника Джека Кроуфорда опасное задание: опросить жестокого преступника – бывшего психиатра, отбывающего пожизненный срок за убийства. Серия этих бесед должна пройти в лечебнице для невменяемых преступников.

Кроуфорд велит Кларисе строго придерживаться опросника и не допускать никакого сближения. Иначе говоря – полностью контролировать ход беседы. Не давать допрашиваемому устанавливать свои правила.

– Кто объект? – спрашивает Клариса.

– Психиатр Ганнибал Лектер.

– Ганнибал-каннибал.

Кроуфорд предупреждает Кларису: не делитесь с Лектером ничем личным. «Не дайте ему проникнуть в ваш мозг».

Прочитав эти строки, я мгновенно понял персонажа. Рисунок его личности сложился у меня в голове как пазл. Лектер описан как чудовище. Вот она – подсказка. Не играть чудовище. Играть его тихую, обходительную версию. Выстроить «роман» со Старлинг. Обольстить ее. Полностью перехватить контроль над разговором. Игра в кошки-мышки. Азарт. И затянуть в эту игру зрителя.

Когда Старлинг приходит побеседовать с серийным убийцей Ганнибалом Лектером, тот видит ее насквозь, и каждое его слово бьет в