Шеф-повар придорожной таверны IV - Кирилл Игоревич Коваль

— Иве-ер! — прокричал я в коридор и налил две кружки эля. — Лиеры, ваш эль. Только сперва наш охранник вам кое-что скажет…

Мужчина уже открыл рот, чтобы что-то ответить, но тут вмешался Ивер.

— Не шумите. Нет необходимости…

Лиер повернулся к нему.

— Вот мне еще вышибала не указывал!

— Лиер.

— Что?

— Я тоже лиер.

— Да ладно! — с вызовом глянул на него благородный нищий, но второй его одернул.

Ивер был обут в новенькие сапоги, которые стоили больше, чем все, что было надето на льеров, включая меч. И второй это смог оценить. Видать, обнищал не так давно и успел познать качественные и дорогие вещи.

Они несколько секунд смотрели на Ивера, потом первый ткнул пальцем в сторону кухни.

— Лиер, будь добр, парнишка не понимает, что мы спешим, поторопи повара.

— Я попробую, но боюсь, повар может меня не послушать.

— Повар⁈ Не послушать лиера⁈ А ты не пробовал сечь своих работников? Очень повышает производительность!

— Боюсь, ей эти слова могут не понравиться, и вы останетесь голодными. Дело в том, что я простой лиер. А повар у нас из старшего рода.

— Это как⁈ — Было видно, что информация повергла их в шок. — Вы верно шутите!

— Обучение от Храма, — пояснил Ивер устоявшуюся легенду.

Лиеры переглянулись, и повисла тишина.

Я стоял и изо всех сил старался не рассмеяться.

— Старшего, значит? — тихо переспросил один.

— Да, подождем, конечно…

После этого оба как-то резко успокоились, забрали эль и, сев за столик подальше от стойки (на покрытый скатертью столик для лиеров даже не посмотрели), начали тихонько переговариваться между собой. Похоже, теперь они пытались понять, действительно ли Ивер сказал правду или просто красиво их отшил. Но проверять не рискнули. Очень долго считали мелочь и эль тянули мелкими глоточками, чтобы еще и на обед хватило. Но рассчитались честно — видимо, напиток устроил притязательные вкусы.

Но, как оказалось, лиеры были первыми ласточками неравномерно идущих путников. Сильных или затяжных дождей последнее время не было, дорога полностью сухая, и поэтому многие шли быстрее, чем обычно. И если в обычное время приехали всадники, в том числе новый патруль стражников, то после обеда потянулись повозки. Крестьяне, мелкие торговцы, поставщики на рудник и прочее. И тянулись они почти до самого вечера.

Больше всего так не люблю. И вроде работы особо нет, и в то же время ничем другим не займешься. Отец обычно в такие дни, рассказывал, ложки вырезал прямо за стойкой. Но меня Маша убьет, если я тут насорю. У нее какой-то пунктик с чистотой. И двух месяцев не прошло, как зал отмывали, а она уже ведет разговоры, что надо заново все мыть!

В общем, ничем полезным не занялся, а уже вечер, и зал начал интенсивно заполняться. Особенно много сегодня было рабочих, направлявшихся к каменоломням. Видать, владельцу уже сообщили, что их камень будет востребован. Еще много было тех, кто возвращался домой после нескольких недель работы. В основном строители — те самые, что сейчас возводили казармы возле шахт. Они выделялись обильным заказом, брали много эля и очень шумели, отмечая удачное завершение работы.

Иверу пришлось дважды прекращать попытки поиграть в кости. При таком количестве горячительных напитков ничем хорошим это обычно не заканчивалось.

В зале стало тесно. Все же вместо шести больших и шести маленьких столов теперь у нас стояло два с половиной десятка, но маленьких, зато народу они вмещали больше. И еще десять стояло на веранде. И даже этого временами начинало не хватать.

Лика носилась между столами, ловко лавируя с подносом. Млат сегодня тоже помогал, отнес товар в кузню, где у него был свой ящик, а Яник привел с собой троих приятелей, которые наперебой пытались доказать, что уже вполне взрослые и могут работать не хуже него. Зарплату они не получали, работали сугубо за чаевые, но, учитывая, что приходят они не первый раз, зарабатывали неплохо.

Пока народ заходил, что-то кольнуло мое внимание, но я не придал этому значения. В первый час я вообще не успевал смотреть по сторонам. Только успевал наливать кружки эля, рассчитывать, бегать за хлебом, нарезками, закусками…

Но на одного вошедшего я обратил внимание. Я узнал его сразу, краем глаза, едва он вошел.

Горын.

И даже с порога заметил, что выглядит он еще хуже, чем вчера. Под левым глазом расплывался огромный синяк, занимавший почти половину лица. Казалось, его приложили чем-то тяжелым. Горын старался держаться как обычно, но постоянно морщился, когда поворачивал голову. Да и выглядел как-то затравленно.

Отметив это, я обратил внимание и на мужчину, что пришел вместе с ним. Раньше я такого не видел.

Все в нем было каким-то перекошенным. Плечи находились будто на разной высоте, спина выгибалась в стороны, руки и ноги казались собранными как-то неправильно. Даже когда он просто стоял, создавалось ощущение, что человек вот-вот согнется набок.

Следом за ними вошли еще двое, обычные на вид крестьяне… Один со смотанным свертком, а второй зачем-то нацепил кафтан, хотя вечер был очень теплый.

Все четверо выбрали стол в стороне, так, чтобы сидеть спиной к стене или пустому столу лиеров. Горын выглядел так, будто ему было больно даже просто сидеть. Он почти не разговаривал, а его спутники, наоборот, время от времени что-то тихо обсуждали. Тот, что кривой, заказал всем эля и по тарелке закуски и сразу рассчитался.

Увидев, что Млат получил деньги и мужики сидят и мирно что-то обсуждают, я перестал обращать на них внимание и снова занялся работой.

Хотя была мысль позвать Ивера, который находился в своей комнате, в шести шагах по коридору, но народу привалило, и желание вылетело из головы.

Но через несколько минут появился еще один человек, которого я выделил из общей толпы. Единственный из всех сегодняшних посетителей, кто пришел в кольчуге и с мечом. Дружинник или наемник. Непонятно, есть ли под плащом герб лиера. Оружие хорошее, кольчуга тоже. А вот герб я разглядеть не смог.

Воин спокойно оглядел зал, выбрал как раз освободившийся стол и сел один, спиной к стене, лицом к залу. Я невольно задержал на нем взгляд. По выправке сразу было видно — человек привык носить оружие не для красоты. Сидел ровно, движения были экономными, а взгляд постоянно скользил по залу.

Когда через некоторое время я бросил на него взгляд, к нему