Шеф-повар придорожной таверны IV - Кирилл Игоревич Коваль

Стражник мгновенно развернулся на голос и бросился вперед. Бочка как раз заносил нож, чтобы добить Горына, когда в него влетел Ставр, сбивая с ног и вынуждая выпустить нож.

Слепой воитель несколько раз ударил кулаками по лицу Бочки, а после схватил его за пояс и, создав телом ускорение, вышвырнул толстяка из коридора. Здоровяк пролетел несколько шагов и рухнул посреди зала. Но почти сразу поднялся.

Ставр уже стоял перед ним. Несколько секунд они просто стояли напротив друг друга. Ставр слушал.

А потом Бочка ударил.

Ставр уклонился как зрячий и ответил правой в челюсть, но кроме откинутой на миг головы ничего не добился…

Коряга, вооруженный топором, и еще один мужик с длинным ножом стояли и наблюдали за схваткой со стороны.

Я было вновь бросился к Иверу, но тут же пришлось переключаться на Ставра, на спину которого внезапно нацелился тот, что с ножом.

Он так поверил, что сейчас достанет стражника, что переключился на меня, когда я уже замахивался топором.

Ударом щита блокирую нож и тут же бью обухом топора по башке разбойника. Тот мгновенно закатил глаза, и ноги подогнулись. О жалости я совсем в этот миг не думал, просто топор мог застрять в кости…

В шит двумя ногами, в прыжке влетел Гязель, отбрасывая в сторону и, не обращая больше на меня внимания, бросаясь за спину Ставра, схватив левой его за рубаху у ворота и лихорадочно нанося удары коротким ножом по бокам.

На третьем ударе понимает, что у стражника кольчуга под рубашкой, и поднимает руку, чтобы ударить в шею, но к этому времени Ставр прыгает спиной в стену, зашибая подлого татя.

Этим пользуется Бочка, который сгребает в объятия Ставра и швыряет его об пол, вот только тот успевает схватить его за пояс, и они падают вместе!

Причем Бочка — на Ставра!

Я думал, что слепой стражник отвоевался, но тот, невзирая на огромного Бочку, изогнулся, уперся ногами — мгновение, и вот уже он сверху, лупит кулаком по морде здоровяка, а тот пытается прикрываться. Поняв, что это проигрышная позиция, Бочка ценой одного пропущенного удара выворачивается и обхватывает Ставра, прижимая к себе, и орет:

— Коряга! Ты уснул там⁉ Это же твой кровник!

— Ставруша? Серьезно⁈ — раздался хриплый голос.

Я обернулся, понимая, что помочь Ставру уже не успеваю.

Коряга, до этого стоящий в стороне как зритель, внезапно оживился и рванул к борющимся.

— Ты ли это? Я думал, я прикончил тебя.

Ставр дернулся на голос, рыча, но Бочка вцепился в него так, что тот только смог на секунду поднять голову и туловище.

— А я только ослепил, — продолжил Коряга. — Ну ничего. Сейчас завершу начатое!

Я перехватил щит и уверенно шагнул ему навстречу.

И почти сразу понял, что с самоуверенностью поспешил. Коряга оказался совсем не тем противником, которого можно было бы свалить одной удачной атакой. Пожалуй, из всех, с кем я сражался, это был самый сильный противник, и, что самое неприятное, крайне неудобный.

Его правая рука была непропорционально длинной. Настолько, что разбойник наносил удар, а мне нужно было сделать еще подшаг, чтобы ответить!

Первый удар пришелся сверху. Я чуть повернул щит, и лезвие скользнуло по древесине, с хрустом срезав щепу.

Второй — сбоку. Я отступил, одновременно делая вид, что собираюсь ответить. Коряга дернулся назад, ожидая моего топора, но я лишь снова поднял щит.

— Что, щенок⁉ В штанишки-то небось наложил⁈ — прошипел разбойник, надеясь вывести меня из себя.

Никакой спешки. Успокоиться!

Это была моя привычная работа. Я ее много месяцев делал. Дядя тоже неудобный противник, но мне уже удается иногда стоять против него. Он долгое время прививал у меня именно умение стоять в защите, и я продержался даже против дружинника несколько атак.

Неужто я против разбойника не выстою⁈

Нам продержаться-то пару минут, пока народ не поймет, что внизу не просто пьяная драка, и не сбегутся на помощь. Так что стоять в обороне и ждать, пока противник ошибется!

Вот только почему-то заставить себя успокоиться не выходило.

Дядю крепко обложили. Пришлый дружинник оказался очень хорош. Удерживая внимание Ивера, он пытался дать возможность своим напарникам атаковать дядю.

А Коряга внезапно собрался и усилил свои атаки, пользуясь длиной своей руки, маша топорами крест-накрест.

Я прекрасно понимал, что передо мной самый опасный противник в моей жизни.

Но ведь и Коряга тоже это понимал?

Он мог убить меня одним удачным ударом. Почему же он тогда не пытается углубить атаку?

Броня!

У него нет уверенности, что гарантированно обезвредит меня с первого удара! Ведь если нет — после первого промаха я мог успеть ответить, окажись он в пределах досягаемости!

Он прекрасно видел, что я умею защищаться, и, похоже, уже понял, что его оружие не гарантирует победы. Если он вложится в удар и не пробьет защиту, я получу возможность ответить.

Поэтому он постоянно атаковал, но не решался вложиться полностью. Поэтому он атаковал постоянно, не давая мне расслабиться, но не бросался вперед бездумно.

Каждый раз, когда я чуть раскрывался, он проверял меня ударом. Каждый раз, когда мне удавалось отвести его топор, он отступал на полшага, не позволяя мне воспользоваться моментом.

И это начинало меня раздражать.

Я постоянно видел возможность для атаки и постоянно отказывался от нее.

— Ох, сколько я таких, как ты, земле предал! На словах такие смелые, а начнешь резать, так сразу верещать начинаете, как зайцы. Сейчас и ты заверещишь!

Тренировочный щит принимал удары один за другим.

Древесина была рыхлой, и если не принимать удары прямо, то сломать его практически невозможно. Но если попадет… Два-три удара — и щит расколется.

Поэтому я следил за каждым ударом, чтобы успевать провернуть щит, заставляя удар скользить.

У нас создалась патовая ситуация. Коряга был не готов рисковать, а я не собирался подставляться под его конечность. Прежде чем я дойду до расстояния уверенного удара, он дважды успеет достать меня! А я не уверен, что смогу второй удар принять на щит, отразив первый.

Но, осознав его слабость, я смог приспособиться для отражения пусть и быстрых, но безрезультатных атак и даже краем глаза стал успевать следить за залом.

Бочка и Ставр все еще возились на полу. Один пытался удержать другого, тот выворачивался, и каждый раз все возвращалось к тому же. Два огромных мужика сцепились намертво.

Ставр был техничнее, Бочка, кажется, немного сильнее. А после полученных ударов по лицу