Шеф-повар придорожной таверны IV - Кирилл Игоревич Коваль

брать пришли. Сколько мы его ловили… Мне хоть вилы каки дайте, я тут на всю ночь сяду. А то мало ли… дважды уже пленный уходил как-то… То дверь решётчатую в тюрьме выдавил, то у перевозной клетки дно проломил, ноги туда спустил, клетку поднял и с ней ночью убег!

— Вес, тебе хватит, иди спать, — сказал дядя, когда я в очередной раз попытался выяснить, кому какая смена досталась. — Ты сегодня уже достаточно поработал. Иди спать.

— Да я сейчас не усну. А в ночном сторожении от меня больше толку!

— Согласен, больше. Но у тебя сейчас горячка боя схлынет, ты на ходу засыпать начнёшь. А завтра день долгий будет. Утром будешь жалеть, что не послушал.

Спорить с ним было бесполезно. Тем более он был прав: тело, остывая после драки, начинало напоминать, что оно вообще-то не железное. Резко заболела спина, левая рука до плеча и почему-то пятка на левой ноге. Хотя вроде ей-то с чего?

Лаура настояла, что Маша сегодня будет спать с ней. Помогла ей умыться и увела, категорично заявив и Иверу и Маше, что все разговоры только завтра. Маша, непривычно тихая и нахохлившаяся, как совёнок, беспрекословно ушла вместе с ней.

Я лёг почти сразу, но сон ожидаемо долго не приходил. Перед глазами возникал то момент, когда Бочка рванулся за Машей, то атакующий Коряга, то… я вспомнил Горына. Он мог промолчать и позволить разбойникам сделать то, ради чего они пришли. Но вместо этого закричал. А ведь это был для него путь в один конец. Даже выживи бы он, за прошлые преступления, о коих его друзья, я думаю, охотно поведали, его всё равно бы судили.

Так в раздумьях я и не заметил, как уснул.

Утром я проснулся от запаха жареного мяса и понял, что Маша уже встала. Выйдя во двор, я увидел её возле кухни. Она молча возилась с завтраком, хмуро глядя куда-то перед собой. Рубашка была аккуратно заправлена в джинсы, волосы собраны, движения привычно уверенные, но настроение по лицу читалось без всяких слов.

Лаура стояла рядом и что-то негромко ей говорила. Маша только кивнула и продолжила резать бекон для следующей порции яичницы.

Я решил к ней пока не лезть. Тихонько взял свою порцию и прошмыгнул на веранду.

Во дворе всё выглядело странно мирно. Два костра давно догорели, но над ними ещё тянулись тонкие струйки дыма. Разбойники сидели там же, где их оставили ночью. Некоторые спали, прислонившись к столбам или друг к другу, остальные молча следили за происходящим. Бочка, Коряга, Бронт и дружинник не разговаривали. По крайней мере, пока.

— Решили, кто поедет? — спросил Ивер, выходя из кузни с Горстой.

— Младший, — ответил Дарен. — Он уже седлает лошадей.

Я посмотрел в сторону конюшни. Парень действительно уже почти был готов. Рядом стояли два оседланных коня.

— Трёх пусть берёт, чтобы чаще мог менять лошадей, — тут же внес предложения Ивер. — До города быстрее доберётся. Чем быстрее передадим страже, тем лучше. И пусть лучше к лиеру Серону сразу идёт, тогда всё будет гораздо быстрее!

Дарен сам помог подготовить третью лошадь, проговорил все напутственные слова, хлопнул сына по плечу и отошёл, открывая проход. Парень кивнул, вскочил в седло и направил коня к дороге. За ним на длинных поводьях потянулись две сменные лошади.

Я проводил его взглядом.

— Может, надо было с ним ещё кого-нибудь?

Ивер покачал головой.

— Нет. Все разбойники здесь. О других мы ничего не слышали. Никого в округе нет, чтобы его остановить с нехорошими намерениями.

Он посмотрел на связанных разбойников.

— Да и не скоро заведутся. Учитывая, что, судя по смутно узнаваемым физиономиям, собрали они всех местных зимних преступников.

Зимними называли тех, кто летом работал в поле, а зимой уходил якобы на заработки, а сами промышляли разбоем в других районах. Вычислить таких сложно, только подозревать, как Горына.

Маша поставила на стол миску и вдруг тихо спросила:

— А сколько времени стража будет ехать?

— Если повезёт, к вечеру будут здесь, — ответил Ивер.

Она кивнула и снова замолчала. Девочка оживала на глазах, но всё равно была молчалива и много думала. Да, ей есть о чём задуматься. Уже второй раз за ней приходят и, хоть и в отличие от первой попытки, вторая оказалась неудачной, но куда более страшной и кровавой. К слову, кровь в коридоре так и не отмыли. Сразу не замыли, а сейчас только рубанком, наверное.

После того как мы поели, мужчины покормили пленных с ложечки и дали напиться. Никто не собирался их морить голодом. Но и развязывать, конечно, не собирались.

После завтрака жизнь вокруг постепенно вернулась в привычное русло. Пришли торговцы, с любопытством рассматривая разбойников. Тарон замешал овёс с какой-то мелко порубленной травой и занимался лошадьми, выдавая по паре горстей своей смеси. Дарен с Горстой, посматривая за пленными, чинили столы и лавки, что пострадали во время драки. Ставр лениво травил профессиональные байки с Растаном, прохаживаясь вдоль коновязи.

Единственно, что отличало день от обычного, не считая связанных мужиков во дворе, это то, что все, поголовно все, даже самые маленькие торговцы забегали внутрь посмотреть на топор, пришпиленный к стене болтом. Никто его пока не снимал. И, судя по тому, сколько раз за утро разговор возвращался к вчерашнему вечеру, снимать его никто не собирался и в ближайшее время. Что только не выдумывали, приписывая Маше.

— Говорят, она даже не прицеливалась?

— Да она сразу с двух! Одним обезоружила, а вторым сразу в глаз тому, кто сдаваться не захотел. Там за портомойней два тела в мешковине, вот одного из них она…

— Арбалет здоровенный! — шептали двое мальчишек. — Я бы такой только с места сдвинул! А она даже не целясь, вскинула и сразу — бам! Бам!

Похоже, история о том, как четырнадцатилетняя девочка остановила вооружённых разбойников арбалетом, теперь надолго станет местной легендой.

Досталось славы и мне.

— Мальчишка-то, говорят, двоих зашиб, потом Корягу поймал и Бочку до беспамятства добил!

— Ну я-то и не поверил сперва… Тут же Грузь приехал, сказывал, что наш Весел какого-то лиера со самой столицы на дуэли располосовал, морду ему мечом раз десять посек. А оно вон оно как, не сбрехал, оказывается. Теперь верю про дуэль…

— Лиер Ивер, — неожиданно окликнул дружинник, когда мы проходили мимо коновязи с тренировки. — Можно одну просьбу?