Шеф-повар придорожной таверны IV - Кирилл Игоревич Коваль

— А почему так трактирщики не живут?

— Богато очень, — просто ответил Арден. — А я, признаться, так искал возможность заработка, что сразу не задумался над деталями… Нет бы заехать сюда на денёк, осмотреться, может, даже пленницу найти, да словить момент и вывезти… Нет, поверил местному, что пришёл и взбудоражил всех, мол, приехал этот бывший дружинник, девчонка и целый караван продуктов, денег два мешка притащили, сам видел, как разгружали… ну у всех словно разум помутился.

Маша некоторое время смотрела на него, потом спросила:

— А можете описать того, кто так расписал нашу таверну?

Пленный нахмурился.

— Не знаю. Я же никого из местных не знаю. Меня прятали, чтобы никто про меня до последнего не знал и вас не предупредили. Только голос я слышал. Но говорил точно местный, по тому, как говорил о дороге и окрестностях. Он знал, о чём говорил, не понаслышке.

Маша внимательно посмотрела на него, пристально глядя в глаза.

— И вы поверили? Вот так просто поверили?

— Тогда всё казалось логичным. Сейчас-то уже понимаю… — Мужчина пожал плечами. — Как увидел вас с арбалетом, так и понял, что меня обманули. Я не знаю, как должна вести себя похищенная девочка, но точно не защищать похитителей ценой своей жизни. Да и спасатели должны криком сообщить, что освобождать пришли, а не сдаваться. В общем, тут-то я и понял, какой я идиот, и сразу решил сдаваться.

Маша ничего не ответила.

Арден снова опустил взгляд на связанные руки.

— В своё оправдание могу сказать лишь то, что даже если бы у нас получилось и мы бы забрали вас и ушли… и я бы понял, что это не освобождение и вам что-то угрожает, я бы не дал вас в обиду. Вы чуть младше моей дочери. Одно дело — попытаться заработать деньги, спасая ребёнка, пусть и в компании отребья, и совсем другое — помогать похитить его.

Ивер несколько секунд молчал, потом коротко кивнул.

— Вот теперь я хотя бы понимаю, зачем ты пошёл с ними. Не оправдываю. Но понимаю. И ты бы не спас её, когда всё понял. Тебя бы прирезали, как телка, со спины, едва бы вы вышли за дверь.

— Мне и не нужно оправдание. Тоже, пока говорил, это понял. Просить отпустить не буду. Сохраню остатки чести. Дайте только написать жене. Остальное пусть решает суд.

В течение дня, кажется, вся деревня хотя бы раз побывала в таверне. Одни приходили посмотреть на связанных разбойников, другие — на тот самый топор, который был намертво пришпилен к стене арбалетным болтом. Женщины собирались небольшими кучками, переглядывались, шептались и раз за разом пересказывали вчерашнюю историю, каждый раз добавляя к ней какую-нибудь новую подробность, если к ним добавлялась новая слушательница. Мужчины относились к происходящему проще: использовали как уважительный повод выпить, не опасаясь нравоучений от жён, бурно обсуждая, кто кого и как уложил, и правда ли, что стреляла Маша, или это уже байка.

— Простреленный топор… — слышалось то у одного стола, то у другого. — А ведь надо же было так попасть…

За день это словосочетание вкупе со словом «таверна» настолько прилипло, что уже начало превращаться в название. Маша несколько раз услышала это за день и не выдержала.

Смотрю, а уже сидит за столиком для лиеров со своим альбомом и карандашами и что-то сосредоточенно выводит. Несколько минут мне было не до неё, но потом любопытство пересилило, и я, улучив минутку, подбежал к ней.

— Что рисуешь? — спросил я, заглядывая через плечо.

— Вывеску.

Она перевернула лист и показала несколько вариантов новой вывески. На нём был изображён топор, пробитый арбалетным болтом, и несколько вариантов написания названия «Простреленный топор».

— Мне вот этот вариант нравится, — ткнул я пальцем во вторую строчку, с толстыми буквами.

— Эх, мне третий, — вздохнула Маша. — Тогда зови Ивера. Его мнение решающее.

Ивер внимательно посмотрел на рисунки и рассмеялся.

— Буквально полчаса назад подумал, что надо название таким делать, всё равно иначе уже называть не станут.

— Уже не называют, — пожала плечами девочка. — Не можешь победить — возглавь!

Ивер хмыкнул.

— И то верно. Вот третий вариант надписи хорош. Издалека будет читаться!

Это был вариант, где строгое написание букв было поверх этих же, но будто бы грубо сделанных и больших по размеру.

Маша ещё раз обвела контуры, показала рисунок подошедшему на шум Дарену и спросила:

— Сможешь сделать такую вывеску?

Дарен взял лист, поджал губы и уверенно ответил:

— Буквы вырежем. Топор с болтом, если как на рисунке, повозиться придётся. Дня два понадобится, чтобы нормально сделать.

— Пусть будет два, — решила Маша. — Главное, чтобы красиво.

— Красиво будет, — заверил Дарен. — А если уж делать, то делать как следует. Да я сейчас местных кликну, пока они все тут. Эль же потом нальём им?

Маша кивнула и убрала альбом. Девочка полностью ожила, и вчерашние события, похоже, её больше не беспокоили.

Ближе к вечеру на дороге показалась небольшая колонна. Впереди ехали несколько хорошо экипированных всадников, следом ещё десятка два стражников. По тому, как уверенно они держались в сёдлах и как организовано разъехались, едва въехав во двор, сразу стало понятно — это не обычный патруль. Во главе отряда находился лиер Серон. Теперь, когда он не находился в тени Асела или Асты, выглядел он куда более представительно и важно. Теперь можно было поверить, что это лиер, отправленный из столицы, возглавить местную стражу.

— Лиер Ивер! — вежливо обозначил поклон Серон, спешившись.

— Лиер Серон, — вернул поклон дядя, поклонившись чуть ниже.

— Мне тут доложили, что разбойники захвачены, в том числе Бочка живым? — пробежался глазами по связанным разбойникам лиер.

— Все, кто напал на таверну, здесь. Четверо связаны отдельно. Это как раз Бочка, Коряга, Брон и некий Арден Вальт. Есть раненые, им помощь оказана. И два убитых. Но в рамках защиты жизни.

Серон кивнул и повернулся к своему спутнику — невысокому, жилистому капралу лет сорока, с несколькими заметными шрамами на лице.

— Осмотри. — Затем снова повернулся к Иверу: — Да хоть вы и сами на них напали и перерезали! За одно то, что вы