Шеф-повар придорожной таверны IV - Кирилл Игоревич Коваль

Капрал тем временем, вооружившись стопкой листов, пошёл вдоль коновязи. Разбойники, увидев стражу, неожиданно оживились и воодушевились. Один за другим начали перебивать друг друга, уверяя, что произошла страшная ошибка.

— Я вообще случайно с ними оказался!

— Я крестьянин! Меня заставили!

— Меня этот дружинник запугал!

— Да я вообще первый раз в жизни оружие в руки взял! Вот ей-ей ночной дух попутал!

Через несколько секунд все пленники уже дружно доказывали, что являются несчастными, честными и совершенно не причастными к разбою крестьянами, которых страшный дружинник заставил идти на преступление.

Презрительно их слушая, к нам подошёл Ставр с Дареном. Плотник принёс две тоненьких дощечки, соединённых двумя кольцами, раскрыв которые, явил сложенные ровно проколотые листы, зафиксированные этими же кольцами.

— Машино изобретение, — смущённо пояснил Дарен. — Ещё будем до ума доводить. Это вам…

— Тут подробные пояснения Ивера, меня, Дарена, Горсты и парочки гостей, — пояснил Ставр, оформили всё как полагается.

— А их? — махнул в нашу с Машей сторону Серон. — Ваш гонец больше про них рассказывал, чем про все остальные имена.

Ставр смутился. Редкое зрелище.

— Они утром на кухне и в зале работали, когда все писали, — повинился он. — Забыл. Сейчас объясню им, что и как писать.

Мы сели у окна и принялись подробно описывать, что вчера вечером произошло. Я увлёкся, и только когда Маша встала и подошла к окну, встрепенулся и прислушался.

— Да я вообще просто сидел, ужинал, когда на меня вон тот однорукий напал, ударил по голове и пошёл других посетителей кромсать! Пьяный был в стельку! Так на суде и скажу!

Орал один из пойманных, и ему вторили остальные подобным бредом.

Мимо нас на кухню прошёл хмурый Ивер.

— Они сейчас серьёзно? — недоумевала Маша. — Вот он правда думают, что могут вот так тупо отмазаться⁈

— Не знаю. Это же вообще нелепо звучит!

— Ну логика в их действиях есть, — пробормотал возвращающийся Ивер с мясорубкой под мышкой и палкой копчёной колбасы в руке. — Могут назваться другими именами, сообщить, что их оговорили, и пока выясняют их имена, привлекают свидетелей и прочее, может пройти не один месяц.

— А за это время многое может произойти! — догадалась Маша. — Судья клад найдёт, хлеб с напильником передадут, у стражи сонливость начнётся… А зачем тебе моя мясорубка?

Но дядя уже вышел.

На улице всё стихло, и, прождав минуту, не увидев ничего интересного, кроме дяди, тихо что-то вещающего страже, мы вернулись к написанию пояснений.

Через несколько минут вдруг с улицы донёсся вопль:

— А-а-а! Убери! Почему я-то⁈ Убери! Всё скажу!

— Имя! — рявкнул Ивер.

— Бронт! Меня зовут Бронт!

— Расписывайся!

— Что это⁈

— Твои признания в разбое! Подписывай!

— Да это путь на виселицу!

— Не будешь подписывать? Ну тогда с тебя и начнём. Держите его!

— Нет! Убери! Я подпишу! Подпишу!

— Следующий! — подхватил тон капрал.

— Гязель! Я всё расскажу, только уберите это!

Я переглянулся с Машей.

— Что там происходит?

— Мне уже самой интересно! — деловито ответила она, вставая и направляясь к двери. — Ты идёшь?

Но выйти нам не дали. У двери стоял усатый стражник, который вежливо, но твёрдо сказал, что у него приказ нас не выпускать, мол, нам делать нечего.

Через полчаса, когда во дворе стихло, нас выпустили. Первое, что бросилось нам в глаза на столике веранды, — это лежащая мясорубка с наполовину прокрученной колбасой…

За соседним столиком сидели Серон, капрал, здоровенный, с дядю ростом стражник, Ставр и Ивер.

Мы подали свои листы, которые Серон принялся подробно изучать, в то время как капрал перекладывал помятые исписанные листы с признаниями и сверял имена из них со строчками в длинном свитке.

— Бочка, — капрал посмотрел в свой свиток и довольно громко озвучил, — за него двадцать серебряных империалов.

— Бронт. Шесть.

— Мало, что-то — неожиданно подал голос тот.

Капрал даже не посмотрел на него.

— Гязель. Восемь.

— Чего⁈ — Бронт резко дёрнулся на верёвках. — А какого это за Гязеля больше, чем за меня⁈

Гязель, сидевший подавленно за всё время, заметно оживился.

— Теперь хоть стало понятно, кто из нас чего стоит! А гонору-то было!

— Следующий у нас идёт, — невозмутимо продолжил капрал, не обращая внимания на их перебранку, — Коряга. Двенадцать.

— Остальные по три империала, но если до суда по ним всплывут какие-то данные, то сумма может увеличиться. Можем пойти поужинать, а вы с ними побеседуйте, авось наговорят чего, дополнительные империалы лишними не будут. Я впервые за пятнадцать лет с такой лёгкостью получил признания от такого количества преступников разом. Вы к нам точно не хотите пойти?

Дядя отрицательно помотал головой, покосившись на мясорубку и скривился.

Что он такое сделал-то, чтобы они стали сговорчивее?

Серон тем временем дочитал написанное, перевёл взгляд на нас и как-то коварно ухмыльнулся.

— Весел?

— Да?

— Было вчера страшно в схватке?

— Да всё так быстро было, что не успел испугаться. Когда закончилось, тогда стало страшно, что могло бы случиться, если бы Машу схватили…

Лиер посмотрел на меня и кивнул.

— Если захочешь, с радостью возьму тебя через год в стражу. Сразу отправлю на курсы, и на работу пойдёшь капралом.

Я помотал головой. Два месяца назад это было мечтой, а теперь это было как-то… Мелко? Скучно?

— Мария, — перевёл взгляд Серон. — А если бы Коряга не сдался, смогла бы выстрелить?

Маша замешкалась, но внезапно лицо её стало злым, и она резко ответила:

— С топором случайно получилось. Я так-то арбалеты несла по бандитам стрелять! Просто повезло… что не пришлось…

После мы скучно сидели, ждали, пока лиер Серон закончит с документами. Он снова все листы перечитал, иногда возвращаясь к предыдущему, сверяя написанное разными людьми. Несколько раз задавал Иверу уточняющие вопросы, тут же внося своей рукой правки. Иногда Серон обращался к Ставру, один раз уточнил у меня про Горына.

Наконец Серон отложил последний лист.

— Хорошо. Думаю, основную картину я понял. Пленные переходят под нашу юрисдикцию, больше ответственность за них вы не несёте. Утром подъедет повозка для перевозки, и мы их увезём. Но кое-что ещё нужно оформить.

Он поднял голову и посмотрел на стоявших вокруг плетня людей.

— Кто здесь