Шеф-повар придорожной таверны IV - Кирилл Игоревич Коваль

с мытьем посуды, но ослушаться не посмела. Подхватила поднос с горкой собранной по залу посуды и скрылась за дверью. Крестьяне похоже ушли, пока меня не было. А с ее уходом начали расходиться и строители. Один пошел ко мне рассчитываться, пока остальные допивали остатки и по одному выходили на улицу прогуляться до отхожего места.

— Ты это… посчитай, сколько на каждого вышло, — дыхнул на меня свежим перегаром строитель, — и на сколько кому сдачи полагается… И это… разменяй еще серебро, а?

И протянул мне две чешуйки.

Эх, поторопился я отпустить Лику. Пришлось напрягаться и вспоминать, что у них там на столе было и сколько. Но вроде все вспомнил и, быстро посчитав, начал отсчитывать сдачу.

Позади хлопнула дверь, и я услышал совсем не тот голос, который хотел бы сейчас услышать.

— Вес! — совсем не дядиным голосом проворчала Маша, подходя к стойке с подносом. — Я тебе ужин принесла. Лика сказала, у тебя тут еще полно народу. В общем, я уже поела, а тебя ждать не буду. Спать пойду, что-то вырубает меня…

Я быстро посмотрел на строителя, которому считал сдачу.

— Вот, держи, — сунул монеты в руку и повернулся к Маше, чтобы отправить ее на кухню.

И именно в этот момент я услышал громкий голос:

— Эй, девочка!

Здоровяк весело смотрел на Машу, улыбаясь до ушей.

— А ты, та самая знаменитая повариха? Ты сегодня ужин готовила?

Маша повернулась к нему.

— Я.

— Так я и подумал! — Толстяк довольно рассмеялся. — Девочка, да я таких вкусностей отродясь не ел! А я, между прочим, в еде толк знаю!

Он дернул кошель на поясе, делая приглашающий взмах рукой.

— Иди сюда, хоть поблагодарю тебя как следует!

Маша было дернулась, но, увидев мой предостерегающий жест, замерла, не понимая.

А за ее спиной Горын резко подскочил, так что его стул с грохотом отлетел назад. Кровь отлила от лица, отчего синяк стал выглядеть жутко.

Он на мгновение замер, глядя на Машу, перевел глаза на здоровяка, на Корягу, на мужиков с дружинником.

Казалось, он еще пытался что-то решить про себя. За долю секунды на лице отразилась какая-то внутренняя борьба…

И тут он заорал:

— Беги! Беги, девочка!

К моему изумлению, Маша не стала выяснять, почему ей надо бежать, а мгновенно сорвалась с места.

Мужики, что сидели со здоровяком, рванули следом. Тот, что был ближе, почти схватил бы ее, замешкайся она на секунду.

Бочка рванулся следом, невзирая на то, что на пути был стол. Он просто ухватился обеими руками за край столешницы и одним движением швырнул стол в сторону, словно игровую доску. Стол с грохотом перевернулся, посуда полетела на пол.

Но я этого уже не видел.

Я вылетел из-за стойки прямо между Машей и ее преследователем, с разгона пнул его в бок, отчего его повело в сторону, и он не попал в дверной проем, с грохотом ударившись в стену.

А потом Бочка оказался передо мной и взмахнул рукой, словно просто отгонял назойливую муху.

Удар пришелся в бок. Меня оторвало от пола и швырнуло в сторону, и я врезался спиной в стойку так, что перед глазами вспыхнуло. Меня протащило по стойке, прежде чем я рухнул с нее, к счастью, на внутреннюю сторону.

Демоны! Как же больно! Да, если бы на мне была кольчуга, а не эта чешуйчатая броня, я вполне мог сейчас валяться со сломанным позвоночником. Что у него за силища⁈

Я свалился на колени и несколько секунд просто пытался проморгаться, так как глаза словно багровая пелена закрыла. А когда зрение вернулось, первое, что я увидел, — в углу под стойкой мои щит, топор и шлем.

Я потянулся к ним.

В это время Ивер уже орудовал в зале. Дядя с разгону плечом влетел в толстяка, отбрасывая его на пару шагов от двери, подцепил ногой табурет, на котором обычно сидел у входа в коридор, и с размаху швырнул его в третьего подбежавшего.

Тот даже не успел понять, что произошло.

Треск разлетающегося щепками табурета — и тело с грохотом рухнуло на пол.

И Ивер, уже орудуя мечом в ножнах как дубинкой, рукоятью меча с коротким, сухим звуком врезал здоровяку прямо в челюсть.

Удар был такой, что другого человека, наверное, можно было бы не просто вырубить — убить.

Но толстяк лишь на мгновение потерял равновесие и покачнулся.

Ивер ошибочно решил, что этого достаточно, и, не задерживаясь, проскочил мимо, схватил за затылок того, кого я пнул раньше, и швырнул головой в стену, вырубая его.

Стремительно шагнул еще пару шагов и на ходу врезал ногой под ребра еще одному из тех, кто сидел за столом с Корягой и сейчас бежал с двумя маленькими топориками на длинных топорищах. Мужика подбросило, потом он согнулся пополам и рухнул, свернувшись в скулящий комочек, растеряв оружие и боевой задор.

Ивер развернулся обратно к здоровяку, который как раз мотнул головой, словно пытаясь стряхнуть остатки удара, и бросился в коридор.

А на Ивера навалились дружинник, еще один мужик с чуть изогнутым мечом и… Бронт!

Посвежевший, подтянутый, совсем не тот расплывающийся толстяк!

Дядя отступил на пару шагов, сбрасывая с ножен меч, и вступил в схватку уже на пределе своих возможностей.

— Бочка! — проорал сбоку Горын и пролетел мимо стойки в коридор.

Догнал здоровяка, оказавшегося тем самым знаменитым Бочкой, и прыгнул ему на спину, ухватившись за шею, всадив нож в бок.

Бочка взревел, схватил его за плечо и сбросил с себя. Горын рухнул на пол, но тут же снова поднялся и бросился вперед.

Только теперь Бочка вытащил собственный нож, взревел так, что в ушах зазвенело, и два татя сцепились в коридоре.

Я наконец застегнул непослушный ремешок шлема и, подхватив оружие, бросился на помощь Иверу.

И именно в этот момент с улицы в зал влетел Ставр. Первым ему попался мужик, который уже успел схватить вытащенный из свертка длинный нож и пытался ударить в спину дяде.Ставр даже не замедлился, уж больно громко сопел разбойник, прежде чем его настиг кулак бывшего стражника, опережая меня.

Я невольно проследил взглядом. Слишком уж неестественно человек сложился после удара для живого.

Из коридора донесся крик. Я повернулся. Горын оседал на пол, прижимая руку к груди.

— Ставр! — Понимая, что мне не остановить Бочку, кричу единственному, кто сейчас способен на это. — Тут Бочка! Ему нужна