Шеф-повар придорожной таверны IV - Кирилл Игоревич Коваль

— Ещё нашла владельца одной из лавок, которые мы смотрели. Которая всем понравилась.

— Которая прямо на рынок выходит? — Мне-то все понравились, так что посчитал нужным уточнить.

— Да, она. Договорились о покупке сразу же. Вписала его жену и дочь вторым номером в список на бельё и сразу двадцать пять процентов мне скинул! Линар сегодня с ним встретится.

Девочка загнула ещё один палец.

— Нашла двух владельцев участков, которые мы хотели купить на тракте. Они только рады от них избавиться. Сходу предложили скупить все их земли, и они тогда смогут уехать в столицу. Отправила их к Трайну.

Она на секунду замолчала.

— И всё это я сделала сама.

В её голосе впервые за весь рассказ прозвучала не привычная весёлость, а настоящая гордость.

Я улыбнулся.

— Да. Это уже серьёзно.

— Я раньше думала, что просто умею придумать что-нибудь интересное. А оказывается, я ещё и договариваться могу.

— Это, пожалуй, самое опасное открытие за вчерашний вечер, — засмеялся Ивер, снимая с пояса фляжку.

Маша шутливо надула губки.

— Между прочим, я серьёзно.

— Я тоже.

Некоторое время мы ехали молча. Потом Маша, словно вспомнив что-то важное, повернулась к Иверу.

— Дядь Ивер, а я вот чего не поняла.

— Чего?

— А что это вообще вчера было с дуэлью? Рейнар поставил своё имущество. А тот лиер — своё наследство. И получается, что один человек может вот так просто взять и проиграть всё, что у него есть?

Я невольно посмотрел на него. Этот вопрос интересовал и меня.

Ивер задумался.

— Ну… Нет, — спокойно ответил Ивер. — Дуэли, где на кону ставят всё имущество, существуют. Но встречаются крайне редко. Это не обычный способ выяснять отношения. Более того, отказаться от такой дуэли, если тебе её предложили, не означает потерять честь.

— То есть Харстайн мог отказаться?

— Мог.

— И ничего бы ему не было?

— Ничего.

Я нахмурился.

— Тогда зачем согласился?

Ивер усмехнулся.

— Потому что Рейнар его поймал.

— Как?

— Очень просто. Харстайн не планировал с тобой дуэль. Он рассчитывал, что ты испугаешься. Он считал, что ты простолюдин, случайно оказавшийся на приёме среди лиеров, и Рейнар просто забыл тебя куда-то пристроить и просто выкрутился, попросив считать тебя частью рода.

Ивер посмотрел на меня.

— Заметь, Рейнар не сказал, что ты часть рода. Он сказал: «Считайте». То есть предложил на этот вечер представить всё так, будто ты относишься к его роду. Формально это не одно и то же.

— Почему? Разве он не может так сказать?

— Простолюдина нельзя просто так объявить членом благородного рода. Это не шутка и не красивое обращение. Будь вчера в зале больше влиятельных лиеров, Рейнару могли бы устроить очень неприятный разговор.

— Но никто ничего не сказал.

— Потому что наш город — не столица. Здесь многие либо не поняли смысла, либо предпочли сделать вид, что не поняли. Кроме того, все видели, что ты приехал вместе с Рейнаром и находился под его покровительством.

— То есть Харстайн понимал, что мои права — формальность?

— Конечно. Но он понимал и другое. Рейнар фактически дал тебе права представителя рода на этот вечер. Истинный смысл слов для присутствующих был в том, что если ты что-то натворишь, отвечает род Риарий. Но сама формулировка подразумевает гораздо более широкую трактовку.

— То есть Харстайн хотел воспользоваться этой трактовкой и через меня унизить Рейнара?

— Конечно. Его целью было устроить тебе публичное унижение. Чтобы ты испугался, отказался, начал оправдываться. А он бы потом просто использовал слова Рейнара и приписал бы происходящее так, что, мол, род Риарий измельчал, что в него берут трусливых простолюдинов, которых сразу после унижения выгоняют из рода. А ты взял и принял вызов. Думаю, он бы вывернулся, и никакой дуэли бы не было, для него сам факт дуэли с простолюдином уже было бы оскорбление. Но тут появился Рейнар и предложил ему такие условия, чтобы отступление выглядело уже не как благоразумие, а как признание, что он не уверен в собственной победе. Да ставку сделал такой, что Харстайну стало психологически труднее отказаться, чем согласиться.

— Но Рейнар же не мог знать, что я точно выиграю, — возмутился я, понимая, что оказывается боя могло бы и не быть.

Дядя хмыкнул.

— Он тренировался с тобой. Видел, как ты дерёшься. И, судя по всему, был уверен в результате. Да и потом, это столичные лиеры древних родов, они мыслят немного иначе. У них на первом месте род, его репутация, сила, влияние. Он увидел возможность и решил рискнуть. К слову, ставка была очень высока.

Я вспомнил спокойное лицо Рейнара перед дуэлью. Кажется, теперь многое становилось понятнее.

— Но я всё равно не понимаю с наследством. Как можно поставить то, чего ты ещё не получил?

— Очень просто. У лиеров наследство оформляется заранее. Как только ребёнок рождается, появляется право наследования, и оно официально закрепляется.

— То есть младенец уже владеет землями?

— Не совсем. Ему не выдают сундук с золотом и не дают ключи от поместья. Речь об имуществе, землях, долях и прочем, которые должны перейти ему по праву.

Ивер поднялся и сел на бортик повозки.

— Лиер может умереть в любой момент. Если после каждой смерти главы рода начинать делить имущество между детьми и родственниками, через несколько поколений от владений ничего не останется. Поэтому наследство закрепляют заранее. Каждый наследник знает, что именно ему принадлежит и что он может потерять.

Маша до этого молча слушала наш разговор, а теперь вдруг оживилась:

— А вообще, твоя одежда помогла Харстайну решиться на бой!

— Моя⁈

— Ты в ней не как крепыш смотришься, а как этакий пухлячок, — невозмутимо пояснил Ивер.

— Да-да, я тоже отметила, — поддакнула Маша. — Когда ты снял куртку, он аж в лице переменился!

Я вспомнил, как противник посмотрел на меня после того, как дублет оказался в руках Рейнара.

— Он до этого действительно думал, что я толстый?

— Судя по его лицу — да.

Я рассмеялся.

— Да, это явно был не его вечер…

В сумерках караван наконец добрался до таверны. Едва телеги заехали во двор, как вокруг сразу стало тесно. Я и Ивер бросились распоряжаться и отдавать команды, а нанятые Линаром люди принялись