Неповторимый стиль. Как французы придумали высокую моду - Джоан Дежан

чтобы поднять боевой дух войск. 26 апреля 1666 года он посетил зеркальную мануфактуру и наблюдал за изготовлением зеркала. Все это время он расхаживал туда-сюда, беседовал с рабочими и задавал вопросы, а Кольбер следовал за ним и раздавал золотые монеты, словно это были небольшие сувениры.

Обе стороны изменили тактику в мае 1666 года, когда венецианцы подделали письма от жен, оставшихся на родине, умолявших мужей вернуться домой. Зеркальщики не поддались на обман, заявив, что эти послания писались «кем-то куда более умным, чем их супруги». Им явно не нравилась идея перевезти в Париж собственных жен: работы были открытыми, и производство зеркал считалось самой модной профессией в городе; в частности, шикарные парижанки очень любили наслаждаться зрелищем, которое их король находил столь интересным; вид атлетически сложенных молодых людей, обнаженных до пояса, тоже, наверное, способствовал популярности этих частых визитов. Посол Джустиниани с беспокойством писал инквизиторам, что «постоянное присутствие такого большого количества хорошеньких женщин очень сильно привлекает» венецианских рабочих. Кольбер ответил на это в июне 1666 года с помощью другой серии поддельных писем, на сей раз умоляющих венецианских жен переехать в Париж. Когда и в эту выдумку не поверили, он послал в Венецию бандитов с тем, чтобы те похитили жен. 7 августа венецианцы узнали о задуманном гамбите и попытались вести за женами слежку, но те сердились и с криками протестовали, что не собираются «покидать родное гнездо». Эти патриотические заявления были, разумеется, ложью: два дня спустя инквизиторы вернулись и обнаружили, что жены покинули-таки родное гнездо, которое так пылко любили. Был выписан ордер на их арест, но, как и их мужья, дамы проскользнули за границу под носом у полиции.

Мыльная опера подошла к финальной сцене. Венецианский посол узнал, что самый первый мастер-зеркальщик, предполагаемый убийца Ла Мотта, получал не так много королевских милостей, как другие, и яростно завидовал своим коллегам. Посол убедил Ла Мотту, что единственный способ компенсировать эту несправедливость — убить своего главного соперника, делла Риветту. В один декабрьский день 1666 года Ла Мотта и несколько его друзей, все вооруженные, пришли на мануфактуру; приятели делла Риветты быстро достали собственное оружие. Во время последовавшей перестрелки Ла Мотта получил пулю в плечо, а двое рабочих потеряли пальцы (и Бог знает, сколько драгоценных зеркал было перебито в этой потасовке). Понадобился целый полк королевских войск, по счастью возвращавшийся в свое расположение в Венсен, чтобы разнять развязавших войну венецианцев.

Затем венецианцы обратились к проверенному временем средству — яду. В начале января 1667 года самый талантливый полировальщик зеркал в Париже умер после долгой агонии. Депеша посла была весьма уклончивой: «Рабочий ныне в лучшем из миров, и мне неизвестно, была ли его кончина вызвана естественными или искусственными причинами». Когда 25 января один из лучших стеклодувов, Морасс, тоже внезапно скончался после нескольких дней «жестоких» страданий, Кольбер приказал сделать вскрытие. Оно не дало определенных заключений, к явному облегчению посла, который гордо отчитался инквизиции, что обе смерти были произведены «ловко и аккуратно».

К середине февраля шпионы Кольбера в Венеции уже нашли новых рекрутов. На этот раз, однако, инквизиторы услышали о плане вовремя, чтобы не дать ему свершиться. Они заперли «подлых» зеркальщиков в таких ужасных условиях, что двое из них совершили самоубийство; двое других были сосланы на галеры. К тому времени те венецианцы, что еще оставались в живых в Париже, со всей ясностью осознали, что изготовление зеркал — это крайне рискованная профессия. Они написали домой с официальной просьбой о прощении трибунала инквизиции и о деньгах на дорогу до Венеции. 5 апреля 1667 года им было даровано и то и другое, и даже больше — разрешение открыть свою собственную фабрику в Венеции.

Кольбер, как обычно, опередил всех и здесь. Узнав о намерениях венецианцев, а также о том, что директора французской мануфактуры научились у итальянцев всему, что только возможно, и к тому же до смерти устали от обычаев «дикого Запада», которые те привезли с собой, сделал все возможное, чтобы поторопить их отъезд: он уменьшил им зарплату. В начале апреля 1667 года, почти два года спустя после того, как первые венецианские ремесленники достигли Парижа, те из них, что остались в живых, а также их жены, отправились домой в «свое родное гнездо».

Король и госсекретарь, естественно, ожидали быстрого эффекта от весьма значительных вложенных в мануфактуру усилий и средств. Компания действительно быстро изготовила свое первое безупречное зеркало: 26 февраля директор вручил его Кольберу. Но это был просто случайный подарок судьбы. Первые полдюжины лет производимые Королевской мануфактурой зеркала соответствовали оценке Сагредо, самого первого посла. Кольбер планировал импортировать зеркала из Венеции до 1667 года, чтобы дать делу встать на ноги. Но фактически французам пришлось полагаться на Мурано вплоть до 1671 года, и это несмотря на факт, что Людовику требовалось все больше и больше зеркал для его декораторских планов. Итак, год за годом Кольбер выписывал заказы на покупки стоимостью примерно 20 000 ливров (около 1 000 000 долларов), чтобы обеспечить нужды короля. Мануфактура, основанная для того, чтобы остановить утечку драгоценного металла из французских сундуков, начала не слишком хорошо. Только в 1672 году ситуация изменилась; с тех пор импорт из Венеции был запрещен, и все зеркала, покупавшиеся во Франции, производились Королевской мануфактурой.

Это произошло как раз в самый подходящий момент, потому что в Версале разгорались работы. Только в 1672 году корона удвоила свой ежегодный заказ до более чем 700 зеркал. И с тех пор страсть Людовика к стеклу, которое добавляло сверкания к тому, что и без того сверкало, уже не уменьшалась. За следующие четверть века он купил зеркал примерно на 350 000 ливров, что составляет примерно 17 500 000 современных долларов. К 1676 году он даже начал делать зеркала частью дизайна не интерьера, но экстерьера: так, он сделал грот, изнутри полностью отделанный зеркалами. И все это время «король-солнце» строил то, что, несомненно, является самым знаменитым собранием зеркал в мире: Зеркальный зал, главный зал самого монументального архитектурного проекта его правления, шато Версаль.

6 мая 1682 года вышло официальное уведомление, что французское правительство размещается отныне в Версале. Как бы то ни было, никому, даже «королю-солнцу», не удавалось завершить постройку дома-мечты вовремя: в данном случае 36 000 человек и 6000 лошадей были вынуждены разместиться фактически на стройке. И тем не менее Людовик перебрался в Версаль вместе со своей семьей, министрами и целым двором. 1 декабря 1682 года он дал характерно грандиозный прием