Неповторимый стиль. Как французы придумали высокую моду - Джоан Дежан

по случаю новоселья, открыв публике Galerie des Glaces. Сногсшибательная отделка, общая стоимость которой достигала не менее сногсшибательной суммы в 654 000 ливров — почти 33 000 000 долларов, — еще не была закончена. (Архитектор Людовика, Жюль-Ардуэн Мансар, и его официальный художник, Шарль Лебрен, завершили свою работу только 15 ноября 1684 года.) Но зеркала, давшие название самому знаменитому залу Версаля, были готовы; последние из них были повешены на место только в предыдущую ночь. Людовик и Кольбер могли наконец-то показать всему миру, что их грандиозный план взять в свои руки индустрию по производству зеркал стоил всех усилий.

Жан Донно де Визе, главный редактор «Le Mercure galant», посвятил главную статью декабрьского выпуска 1682 года новому чуду. Он описывал зеркала как «псевдоокна, размещенные напротив настоящих» и утверждал, с приличной долей преувеличения, что они «умножали размеры галереи в миллионы раз, так, что казалось — ей нет конца». Герцог де Сент-Эньян написал длинную поэму в прозе о торжестве, в которой он заявлял, что «из-за отражений столь многих зеркал, огонь всех бриллиантов, коими были украшены члены двора, делал глухую темную ночь столь же светлой, как и день». «Король-солнце» представил миру новый тип дворца, первое шато, которое сверкало всегда, и днем и ночью.

Зеркальный зал являлся не просто чудом дизайна: это был также своего рода монументальный рекламный плакат, афишировавший французское превосходство в зеркальной индустрии. Через пятнадцать лет после того, как Королевская зеркальная мануфактура произвела на свет первое безупречное французское зеркало, она выдала такое количество зеркального стекла, которое раньше никому и не снилось. Семнадцать невероятно огромных зеркальных поверхностей (каждая почти восемнадцать футов высотой и более шести с половиной футов шириной), с закругленными краями, превращали галерею в длинннейшую аркаду света, посещение которой с самого начала было задумано как кульминация визита во дворец «короля-солнца». Прямо напротив каждого зеркала располагались такие же огромные окна, из которых открывался вид на сады, шедевр Андре Ленотра.

Только около десяти зеркальных панелей, которыми любуются сегодня посетители, являются оригинальными зеркалами, произведенными первыми французскими мастерами-зеркальщиками. Но современные туристы действительно могут видеть свое отражение в зеркалах, которые видели и Людовика XIV, и весь его двор. И, делая это, они должны помнить, что для первых посетителей зала в 1682 году это была первая возможность увидеть себя с головы до ног.

В ту же минуту, как Людовик XIV объявил Версаль официально открытым, замок стал достопримечательностью, которую было просто необходимо увидеть. Первый английский путеводитель, посвященный исключительно Версалю, «Историческое объяснение тому, что есть самое замечательное чудо в мире, французский королевский дворец в Версале» Комбса, продавался в лондонских книжных лавках уже в 1684 году. В том же году путеводитель Клода Сограна также провозгласил Версаль «восьмым чудом света», а Зеркальный зал — «самым волшебным зрелищем, известным человечеству». Согран также советовал читателям добираться туда из Парижа (карета, которая стоила ливр с четвертью — примерно 60 долларов, — делала две поездки туда-обратно в день; четыре человека могли собраться вместе и нанять карету за три ливра, чуть меньше чем 150 долларов, на человека).

Версаль вполне мог бы быть первым парком развлечений с аттракционами. Не будучи эксклюзивной собственностью двора или официальных посетителей, шато и его сады с самого начала были открыты для публики: посетители должны были быть достойно одеты и получить пропуск на вход до выезда из Парижа. Оказавшись в Версале, они могли провести там целый день: посмотреть на достопримечательности, прогуляться и устроить пикник в парке, купить открытки с картинками (или, во всяком случае, их эквивалент XVII века: маленькие гравюры с главными видами, которые, согласно Джону Локку, можно было приобрести по цене от двух до пяти су) — и даже покататься на первых «американских горках» — такое визитеры видели впервые. (Романистка того времени Мадлен де Скюдери описывала аттракцион как «раскрашенное и позолоченное устройство, называемое roulette (колесо), на котором вы скользили с чрезвычайной быстротой и устремлялись вниз по холму, и это не представляет опасности, если быть при этом осторожным».) Возможно, это был и не Диснейленд, но Людовик XIV придумал концепцию с большим будущим. И центром всего этого была нахальная демонстрация дорогого, сделанного во Франции стекла.

Зеркальный зал тут же стал местом действия любого торжества, приема и пр., когда Людовик XIV желал показать силу своей монархии и превосходства нового французского стиля. Например, альманах за 1687 год запечатлел одну из символических сцен предыдущего года. Король Сиама Нарай, в надежде открыть свою страну Западу, послал во Францию делегацию аристократов и важных сановников. 1 сентября 1686 года король принял их в Версале, и это был один из самых тщательно поставленных приемов за все время его правления. Одетый в свое самое роскошное платье, с придворными, окружавшими его, на троне, который был установлен в самом дальнем конце новой зеркальной галереи, Людовик выглядел абсолютным «королем-солнцем», каждый дюйм его был «королем-солнцем», единственным, неповторимым, сказочным монархом своего времени. Официально послы выказывали почтение и пиетет перед королем, но при этом они тщательно записывали все чудеса французских технологий. Когда в 1687 году они вернулись в Сиам и доложили своему королю о новом блестящем декораторском приеме, Нарай безотлагательно оказал честь французской Королевской мануфактуре заказом на 4000 зеркал — чтобы добавить блеска стенам и дверям своей резиденции. Время для заказа было выбрано наилучшим образом: французская Ост-Индская компания отчаянно пыталась отнять бизнес у английских и голландских торговых компаний, и та и другая из которых плотно укоренились на Востоке задолго до французов.

Прием в Зеркальном зале Версальского дворца по случаю визита посланников короля Сиама. Иллюстрация из альманаха за 1687 г.

В январе 1689 года во Францию прибыл изгнанник Яков II. Вскоре он посетил Версаль с обязательным визитом демонстрации власти. Королева Мария Моденская объявила себя «пораженной до глубины души, особенно Большой галереей», которую она назвала «самой прекрасной вещью этого рода во вселенной». В ее случае такая стандартная реакция кажется странной, поскольку англичане уже некоторое время пытались отвоевать свое место в новой индустрии роскоши и избавиться от зависимости от французских производителей зеркал. Английская королевская чета, таким образом, должно быть, оказалась среди тех первых посетителей, которые могли бы сказать с первого взгляда, что волшебство множества отражений в мистическом сердце Версаля являлось, по сути, не чем иным, как большой сияющей игрой дымки и зеркал. Для того чтобы кусок стекла, способного отражать предметы, стал знаменитым и стоил больше, чем полотна старых мастеров, необходимы были две вещи: качество