Неповторимый стиль. Как французы придумали высокую моду - Джоан Дежан

в Варшаве огромным балом. Основное правило версальского стиля было соблюдено в каждой комнате: «Напротив каждой двери были поставлены зеркала, так что украшения были удвоены прекрасной симметрией». Разумеется, все зеркала были приобретены у Французской Королевской мануфактуры.

На рубеже веков Франция была охвачена зеркальным безумием: люди были готовы на все, только бы заполучить одно из этих гигантских зеркал, которые только что начала выпускать Королевская мануфактура по соответствующе гигантской цене. Сен-Симон — очевидно забывший о некотором излишке зеркал на своей собственной свадьбе — исходит сарказом, рассказывая историю графини де Фьеск, которая купила такое зеркало в ту же минуту, как они поступили в продажу в конце 1690-х. «Графиня, — поинтересовались ее друзья, — как же вы приобрели его?» — «О, — ответила она, — у меня был бесполезный кусок земли, на котором всего лишь выращивали пшеницу. Итак, я продала его и получила взамен это сказочное зеркало! Ну разве не удачный поступок? Подумайте только: пшеница или это великолепное зеркало?»

К 1704 году лихорадка перескочила на буржуазию. В своем путеводителе Жермен Брис советует гостям Парижа посмотреть на только что отстроенную усадьбу Жана Тевенена, финансиста, который заработал свое немаленькое состояние обычным для тех лет способом, через некие темные военные субподряды правительству. В ней присутствовала галерея, стоившая хозяину более 200 000 ливров, то есть больше 10 000 000 долларов, и средства большей частью были потрачены на «необыкновенно огромные зеркала, которые являются ее наиболее поразительной чертой».

Тяга французов к огромным зеркалам, несомненно, изменила жизнь тех, кто обитал в Версале, но один из ее аспектов изменил и нашу жизнь. В 1699 году Робер де Кот, в то время один из ведущих архитекторов Версаля, сделал огромный новый шаг в оформлении интерьеров: он повесил зеркало размером 84 на 42 дюйма над камином в последнем королевском дворце Марли. К началу XVIII века де Кот был главным авторитетом среди архитекторов, возводивших тогда роскошнейшие особняки в самом шикарном районе Парижа на тот момент, Фобур-Сен-Жермен. В каждом из этих особняков де Кот развешивал над каминами самые крупные зеркала, какие только возможно, рекламируя таким образом придуманный им тренд и товары Французской Королевской мануфактуры. Репутация де Кота распространилась крайне быстро: вскоре он уже путешествовал по всей Европе, переделывая на новый модный лад резиденции королей и тех, кто желал быть на них похожими. В каждом особняке, где он побывал, де Кот оставлял свою фирменную метку: огромное зеркало над камином. За очень короткое время вышли полдюжины книг по дизайну де Кота и других ведущих архитекторов, таких как Клод Одран, где были представлены гравюры, которые показывали, как именно нужно по-новому оформлять камины; этот стиль быстро окрестили cheminées à la royale, или à la française — королевские камины или французские камины. Поколение французских дизайнеров-трендсеттеров, таким образом, показало еще более широкому кругу публики, как привнести в каждый дом частичку Версаля.

Первые горячие поклонники зеркал сыграли еще одну роль, придумав для них место, которое они и теперь занимают в наших домах. Они стали вешать зеркала друг напротив друга в гостиных модных особняков в Фобур-Сен-Жермен. Вскоре все декораторы приняли на заметку этот трюк и стали использовать зеркала, чтобы расширить пространство, и не только в гостиных, но прежде всего в спальнях — а затем и по всему дому. Каждый раз, когда любой из нас — будь то профессиональный дизайнер интерьеров или простой человек, черпающий вдохновение в сети магазинов «Все для дома», вешает зеркала на видное место в доме или квартире, размещая их группой на стене или просто над камином, — тем самым мы доказываем, что по-прежнему находимся в долгу у Зеркального зала 1682 года и у тех, кто рисковал жизнями и легкими, чтобы сделать все это возможным.

Глава 10

Яркие огни, большой город: от уличного освещения к ночной жизни

Как города получают свои прозвища? Чикаго — это Город ветров; любой, кто провел несколько зимних деньков, испытав на себе всю прелесть жизни возле озера, в состоянии это понять. А первые поселенцы Филадельфии — квакеры — делают логичным название Город братской любви. Но имена городов иногда не так легко расшифровать. Разве понятно всем и каждому, почему Нью-Йорк называют «Большим яблоком»? А Париж — Город света. Откуда произошло это прозвище? Поскольку выражение «город света» означает сразу и ярко освещенный, сверкающий огнями город и волнующий современный город, легко понять, почему это говорится именно о Париже. Но когда и почему люди начали использовать это имя? Мы никогда не узнаем этого наверняка, зато одна вещь очевидна: огни Парижа впервые привлекли внимание из-за прямого вмешательства Людовика XIV. Для людей всей Европы последних десятилетий XVII века Париж стал известен как город огней, потому что это был первый город, где с наступлением темноты регулярно освещали улицы.

Сегодня мы представляем себе города сгустками света, где темнота никогда не бывает полной. Авария в энергосистеме США и Канады в июле 2003 года приобрела такую печальную известность именно потому, что изменила все — хотя бы и на одну ночь. Репортажи делали акцент на полной, бескомпромиссной темноте той исключительной ночи: тотальное отсутствие всех видов освещения — от светофоров до неоновых вывесок и огромных светящихся рекламных щитов, — на которые мы привыкли полагаться, привело Нью-Йорк буквально в стопор. В городе — таком, каким мы его знаем, — ночь — это время для ночной жизни; этот сверкающий и притягательный эпитет мы используем, чтобы обозначить все возможности для развлечения и социальной жизни, заставляющие жителей городов покидать свои дома после того, как стемнеет… или иногда оставаться подальше от всего этого всю ночь. Так или иначе, это определенно современный взгляд на город.

До того как на престол вступил Людовик XIV, ни один город не светился после захода солнца. Вместо этого улицы погружались в темноту настолько полную, что она вряд ли ассоциировалась с любыми формами развлечений. В Париже XVII века представления в театрах начинались в 3 часа дня, так чтобы посетители смогли покинуть театр самое позднее в 7 часов — правда, в зимние месяцы это все равно было после наступления темноты, но все равно задолго до того, как ночь становилась временем, которого действительно следовало опасаться. Самая глухая ночь, по ощущениям, наступала в 9 часов. Если честных горожан нужда заставляла выйти из дому в такой час, закон обязывал их нести с собой фонарь или факел; любой, кого после девяти вечера заставали на улице без освещения,