Неповторимый стиль. Как французы придумали высокую моду - Джоан Дежан

стали известны как бульвары и стали с тех пор считаться характерной чертой французского городского планирования. После того как они были обсажены тенистыми деревьями и застроены величественными особняками, оригинальные большие бульвары стали излюбленным местом парижан для прогулок и наблюдений за этими самыми «уличными сценками». Возможно, самый известный бульвар в мире, Елисейские Поля, был изначально заложен в 1667 году — в том же самом году, когда включили уличное освещение. Все эти городские реформы помогли Парижу стать Городом света в его другом значении — современным, волнующим городом. Как писала леди Мэри Уортли Монтегю, одна из обозревательниц XVII века, чьи суждения и комментарии всегда отличались верностью, к концу правления Людовика XIV Лондон был городом большим, чем Париж… «и, заметив это, я не могу сказать, в чем еще мы его превосходим».

Превращая Париж в совершенно современную столицу, Людовик XIV в то же самое время способствовал его грандиозности и величию. Он построил новый фасад для Лувра, «восстановил», как назвал это Листер, многие другие старые памятники Парижа и добавил к пейзажу новые. Во всех этих проектах Людовик руководствовался единственным принципом: он хотел оставить после себя работы, к которым применимо было бы впервые использованное в XVII веке слово «монументальный». Он хотел, чтобы его помнили за великие здания, настолько явно значительные, чтобы потомки считали их бросающимися в глаза, за памятники, на которые просто необходимо было бы посмотреть, настолько легендарные, чтобы иностранные гости верили, что должны приехать в Париж только для того, чтобы взглянуть на них. Он сдержал обещание и сделал столицу с неподражаемыми памятниками и абсолютно новыми удовольствиями — и таким образом дал толчок современной туристической индустрии.

В античные времена — особенно в Древнем Риме — богатые люди ездили «на каникулы» — путешествия. С падением империи, однако, эта практика прекратилась. В Средние века и в эпоху Возрождения очень немногие люди отправлялись в путешествия любой важности. Принцессы пересекали Европу, чтобы выйти замуж, — и обычно никогда не возвращались в свою родную страну. Религия вдохновляла пилигримов и крестоносцев предпринимать долгие походы. Послы ехали в другие страны с дипломатической миссией. Очень немногие великие путешественники совершили легендарные странствия в дальние земли. Самые амбициозные купцы путешествовали в поисках новых товаров и новых рынков сбыта. Но почти никто не представлял себе, зачем нужно отправляться в чужой город, просто чтобы посмотреть на его памятники и получить удовольствие от принятых там развлечений. Люди не путешествовали ради удовольствия, то есть до тех пор, пока Людовик XIV не создал «непревзойденную» столицу и не дал жизнь новому явлению, которое со временем имеет все большее влияние на жизнь людей, — туризм.

В 1680-е и 1690-е туристы хлынули в Париж потоком. Иностранные туристы, естественно, писали домой письма, сравнивая Париж со своими родными городами; они оставляли родным отчеты о первом блистающем городском пейзаже. Когда Листер посетил столицу в 1698 году, он восхищался уличным освещением и ворчал на «нахальство наших лондонцев, которые убирают свечи половину из ночей месяца, как будто луна наверняка выйдет из-за туч и будет сиять и освещать им путь». Соотечественница Листера, леди Мэри Уортли Монтегю, соглашалась с этим суждением: «Париж имеет преимущество над Лондоном в… регулярном освещении [улиц] по ночам». В письме подруге, где леди Мэри нахваливала фонари Парижа, она добавила также, что ее сестра присоединилась к ней и они «вместе бегали по улицам». Ее письмо показывает, что нововведение являлось в то же самое время чем-то вроде туристического аттракциона, достопримечательностью, на которую люди «бегали» посмотреть, приехав в Париж, и вполне бытовое удобство, поощрявшее гостей из-за границы воспользоваться всем, что мог предложить им город.

Первые современные путеводители подтверждали мнение Монтегю. «Прото-Бедекер»[22] для немецких туристов Немейтца 1718 года подготавливает их к «ослепительному» новому опыту: прибыть в Париж, по его словам, это все равно что «внезапно выйти из тени на яркий свет». Чтобы как следует оценить новый аттракцион — то есть уличное освещение, — Немейтц советует читателям встать в той точке, где перекрещиваются несколько улиц; они, таким образом, смогут полюбоваться «редкостным зрелищем огней, расположенных на равных расстояниях друг от друга и расходящихся во всех направлениях». Путеводитель Мараны 1692 года признает уличное освещение одним из чудес современного мира: «Одно только это изобретение стоит поездки, и не важно, как далеко вы живете. Каждый должен приехать и увидеть то, о чем не могли мечтать ни греки, ни римляне. <..> Зрелище это настолько чудесно, что сам Архимед, будь он жив сегодня, не смог бы ничего в нем исправить».

Попав в Париж, иностранные гости, разумеется, быстро понимали, что эти яркие огни могут повлиять на их пребывание и другим образом. Путеводитель Коллете 1689 года подчеркивал, что улицы столицы были так ярко освещены, что до двух или трех утра «было почти так же светло, как днем». И чем же занимались эти первые ночные толпы? Да более или менее тем же, что делают люди в больших городах после наступления темноты сегодня. «Многие магазины, так же как и многие кафе, а также и залы для жарки открыты до 10 или 11 часов», — гордо сообщает Немейтц, провинциальная жизнь читателей которого никак не могла бы подготовить их к этому поразительному способу проводить ночные часы. И в первый раз за все время путешествия теперь включали в себя некий вид развлечения, который теперь считается одним из основных для любого отпуска: делать покупки, пока не свалишься с ног.

На памятной медали Людовика 1669 года в честь введения уличного освещения, аллегорическая фигура держала в одной руке толстый кошелек, словно бы желая выразить надежду, что все деньги, спасенные от рук грабителей, будут потрачены на товары французской индустрии роскоши. Интуиция монарха подтвердилась: несколько десятилетий спустя Немейтц очень советовал своим читателям, собирающимся в Париж, не брать с собой много денег, ибо ночные фонари делали французскую столицу идеальным городом для шопинга: «Вы тратите деньги с куда большим наслаждением и удовлетворением, чем в тех городах, где вы живете, окруженные богатством, но лишенные всяческих развлечений». Лондон и Амстердам — хорошие города, заключает он, но только в Париже посетитель может действительно весело провести время, и только в Париже он сможет так весело расстаться со своими деньгами. Как только Париж засиял в ночи, красивые люди начали наслаждаться элитным шопингом после наступления темноты. И иностранные туристы вскоре стали делать это в такой же манере, как и модные парижане.

Слова, которые мы используем сейчас для обозначения понятия этого нового вида путешествий,