Неповторимый стиль. Как французы придумали высокую моду - Джоан Дежан

работы и размер — отсюда «большое» обещание, данное Кольберу по прибытии первыми мастерами-зеркальщиками, что скоро они будут производить зеркала «от шести до семи» футов высотой. Каждый, кто знаком с историей изготовления зеркал, может увидеть доказательство победы французов над венецианцами, выставленное в Версале через семнадцать лет после основания Королевской мануфактуры, иллюстрацию того, как блестяще было выполнено то обещание. Чтобы служить действительно внушительным объявлением о превосходстве французской зеркальной индустрии, огромные отражающие панели в Большой галерее должны были состоять не менее чем из четырех отдельных частей, кусков зеркального стекла такого размера, какого мир не знал раньше.

Правда открылась в ноябре 1682 года, и она оказалась более чем далека от честолюбивых мечтаний Кольбера.

Каждая из семнадцати зеркальных панелей состояла не из четырех, а из двадцати одной части: три закругленных сверху, далее три маленьких прямоугольника и ниже пятнадцать дополнительных стекол, каждый размером 26 на 34 дюйма; всего 357 отдельных частей. Зеркальный зал, таким образом, щеголял зеркалами, которые были едва ли больше тех драгоценных кусочков 1650 года, до того, как развязалась франко-венецианская зеркальная война. Большая галерея, таким образом, являлась, должно быть, самым большим надувательством в истории декораторского искусства.

Фактически, те обещания, что получил Кольбер в 1665 году, так никогда и не претворились в жизнь. К 1682 году Франции еще только предстояло превзойти венецианцев во всех аспектах именно потому, что они научились делать зеркала точно так же, как в свое время венецианцы: стекло выдували, затем делали плоским и резали. Зеркала, произведенные по такой технологии, никак не могли быть больше, чем 35–40 дюймов в высоту, и даже такой размер был редкостью. Для начала, стеклодувы должны были обладать большим объемом легких. Далее, стекло, превышающее такие размеры, было неровным, слишком тонким в некоторых местах, чтобы выдержать амальгамирование. Чтобы скрыть от визитеров крушение великой мечты Кольбера, Людовик XIV изумлял посетителей из всех уголков света блистающими драпировками.

В этой зеркальной саге есть два грустно-ироничных момента. Первый: поразительный прорыв был совсем рядом; если бы открытие Galerie des Glaces отложили всего на пару лет, она бы и в самом деле стала неоспоримым доказательством, что под контролем французов началась современная эра зеркал. И второй: 6 сентября 1683 года Кольбер умер, так и не узнав, насколько поразительно верны были его предчувствия.

Как только началась французская любовная интрига с зеркалами, Бернар Перро, итальянец, «офранцуженный» Людовиком XIV, стал известен как один из главных мастеров этого дела. Уже в 1670-х ходили слухи, что Перро работает над новой технологией. Первое публичное подтверждение его прорыва имело место в начале 1687 года, всего через три года после того, как был завершен Зеркальный зал. В марте 1687 года Донно де Визе взволнованно объявил читателям, что Перро больше не выдувает стекло, а «выливает его на металлические пластины любого размера, какого пожелает». Наконец, на собрании Королевской академии наук, после того как Перро официально продемонстрировал свою технологию, «Академия вручила ему сертификат».

Из всех изобретателей этого необыкновенно плодотворного времени, кажется, один лишь Перро не обладал никакими деловыми инстинктами. Он с гордостью принял сертификат, документ, имевший чисто почетную функцию и никак не защищавший его открытие, и вернулся к своим экспериментам. Фактически Перро так медлил с законным подтверждением своего открытия, что потерял над ним контроль. В 1688 году другой мастер, Абрахам Февар, получил лицензию на изготовление зеркал по совершенно новой технологии, «равной которой еще не знала Европа», то есть наливая стекломассу на лист. В 1691 году еще один мастер, Луи де Неу, представил королю то, что, судя по всему, было первыми четырьмя зеркалами, изготовленными согласно успешно примененной технологии, которую изобрел Перро. Теперь оглядываться назад было уже поздно. Королевская мануфактура взяла Неу на работу: с 1692 года он получал у «Сен-Гобен» зарплату. С его помощью Королевская компания коммерциализировала изобретение Перро; оно стало тем самым долгожданным трамплином к мировому господству в этой индустрии. Перро принес свои зеркала во дворец, но получил лишь небольшую ежегодную стипендию в 500 ливров (менее 25 000 долларов) — весьма незначительное вознаграждение в игре с такими высокими ставками. Без его революционной технологии зеркало никогда не стало бы центральным элементом в декоре интерьеров. Прорыв Перро, который состоял в разливании расплавленного стекла, точно так же, как выплавляют металлы, был тем самым шагом вперед, которого так ждал король. В конце концов, у французов появилось, чем похвастаться, и они хвастались этим как могли. В 1696 году Жан Одикёр де Бланкур опубликовал книгу под названием «L'Art de la Verrerie» («Искусство стеклоделия»), первое тщательное печатное исследование и стеклоделия, и изготовления зеркал, в которой заркала считаются «наиболее славными из всех достижений искусств».

Одикёр приберегает наивысшие похвалы для зеркал, «чьи экстраординарные размеры превосходят все, что-либо виденное в мире», которые делаются теперь во Франции. В исправленном издании своего путеводителя Жермен Брис гордо сообщает туристам, что «именно во Франции было открыто искусство выплавлять стекло и разливать его подобно металлу. До этого зеркала выдувались, как прежде делали в Венеции, поэтому они никогда не достигают столь удивительных размеров, как те, что изготавливает Королевская мануфактура». Английский врач и физиолог Мартин Листер считал самым интересным пунктом в своей поездке в Париж в 1698 году посещение, как он назвал его, «стеклянного дома» и особенно возможность понаблюдать за рабочими, которые полировали «зеркало 88 дюймов высотой и 48 дюймов шириной». Благодаря новой технологии размер самых больших зеркал, что только можно было сделать, более чем в два раза превосходил размер тех, которыми пользовались в начале правления Людовика XIV. Рядом с этим эти зеркала 26 на 34 дюйма в Зеркальном зале кажутся совсем незначительными.

Листеру повезло, поскольку такие зеркала, самые огромные из производимых, действительно были редкостью. Между 1688 годом, когда впервые применили новую технологию, и 1699 годом было изготовлено, возможно, не более трех таких красавцев: совершалось гораздо больше попыток, но все зеркала разбились до того, как были закончены. Около 1700 года процедуру стабилизировали, и вскоре зеркала «взяли» новые стандарты: удавалось делать зеркала в 100 дюймов высотой — почти такие же, как те составные зеркала в Версале. В XVIII веке был достигнут новый порог — 120 дюймов; зеркала такой высоты не могли превзойти вплоть до 1884 года. И примерно до 1920 года все зеркала, производившиеся в мире, делались по технологии, изобретенной Перро в 1680-х.

В 1690 году, как только зеркала стали изготавливаться по-новому, гравер Жан Дье де Сен-Жан стал первым художником, изобразившим момент, когда одно из самых больших