Маршрут без боли - Алексей Андреевич Корнелюк

— Уже лучше, — сказала Рита.

— Нет, — сказал Артём. — Они должны одновременно.

— Почему?

— Иначе машины ждать будут.

Максим посмотрел на вторую тягу.

— Здесь не только перекос. Длина разная.

— Я одинаково отрезал.

— Почти одинаково. А механизм не понимает «почти».

— Люди тоже, — сказала Рита.

Максим и Артём одновременно посмотрели на неё.

— Что? — спросила она. — Мне тоже можно добавлять семейные травмы в школьный проект. Я двенадцать лет в этой системе.

Они рассмеялись. Даже Артём.

Пришлось снять тягу и укоротить на несколько миллиметров. Потом снова установить. Один винт упал на ковёр. Все трое искали его пять минут. Рита нашла первой: винт застрял в складке её брюк.

— Вот мой вклад, — сказала она. — Ношу крепёж.

Во второй раз мост поднялся с обеих сторон. Не идеально. Правая половина отставала на секунду, но дошла до конца. Между ними открылся проход для воображаемого корабля.

Артём смотрел, не улыбаясь. Нажал кнопку ещё раз. Мост опустился. Обе половины встретились в центре, но между ними осталась щель шириной в палец.

— Криво, — сказал он.

— Криво, — согласился Максим.

— Можно ещё исправить?

— Можно попробовать. Но сегодня хватит.

— Ты устал?

— Да.

Артём посмотрел на него внимательно. Раньше Максим ответил бы: «Нет, всё нормально». Сейчас сказал:

— Я очень устал. И боюсь завтра. И хочу продолжить, потому что тогда не надо идти спать и думать. Поэтому точно хватит.

Артём кивнул.

— Я тоже боюсь.

Рита положила ладонь на картонную опору.

— Я тоже.

Никто не стал утешать другого. Они сидели вокруг моста, который работал с двух сторон, но всё ещё не сходился идеально посередине. Наверное, для первого вечера это был слишком хороший результат.

Телефон Максима завибрировал. Больница.

Он ответил сразу.

— Да.

Ксюша сказала:

— Тамара Петровна без ухудшения. Спит. Перед сном спрашивала про внука. Я сказала, приехал.

Максим посмотрел на Артёма.

— Что она сказала?

— «Мост взял?» Я решила, что это снова что-то неврологическое, но теперь понимаю, у вас там система.

— Взял.

— Передам утром. И ещё она сказала «Рита». Я ответила, что тоже приехала. Она успокоилась.

Рита отвернулась, будто посмотрела на окно, но Максим видел, как она быстро провела пальцем под глазом.

— Спасибо, Ксюша.

— Завтра после десяти. Раньше не приходите. И мальчика покормите, пожалуйста. У вас семейная склонность забывать тело во время эмоций.

— Уже.

— Что уже?

— Котлеты есть.

— Тогда вы подготовлены лучше половины отделения.

После звонка Максим сообщил:

— Без ухудшения. Она знает, что вы приехали. Спросила, взял ли Артём мост. И назвала Риту.

Артём выдохнул.

— Узнала, значит.

— Узнала.

Рита поднялась с пола.

— Всё. Теперь едим и спим.

На кухне они разогрели котлеты Зинаиды Павловны, сварили макароны. Максим пересолил воду. Рита сказала, что это генетическое. Артём ел молча, потом попросил добавку. На столе стояли три разные чашки: материнская с трещиной, старая отцовская с выцветшим кораблём и обычная белая, купленная уже после их развода. Никто не выбирал специально, кому какая достанется. Но Максим пил из чашки отца, Артём — из материнской, Рита — из белой.

Перед сном мост поставили на кухонный стол. Подняли обе половины, оставив проход открытым.

— Зачем так? — спросила Рита.

— Чтобы клей не схватился криво, — сказал Артём.

— А он там есть?

— Нет.

— Тогда зачем?

Артём пожал плечами.

— Пусть открыт.

Максим не стал добавлять смысл. Иногда мост просто должен постоять открытым ночью.

Артём лёг в его старой комнате. Рита — на раскладушке в комнате матери. Максим снова остался на диване, рядом с отцовским ящиком. Перед тем как выключить свет, он проверил календарь. Завтра, десять утра — больница. Шестнадцать ноль-ноль — работа. Девятнадцать — звонок, который теперь можно было не делать, потому что сын спал за стеной. Максим не удалил напоминание. Пусть останется. Присутствие не отменяло привычку отвечать.

Он открыл навигатор. Обычная карта Северска. Синяя точка в квартире. Никакого маршрута без боли. Никаких предложений списать связь. Только строка поиска.

На секунду под ней появилось сообщение:

Доступен новый пункт назначения: домой.

Максим смотрел на экран. Потом надпись исчезла, и снова осталась обычная карта.

Он не стал искать, какой именно дом имелся в виду.

За стеной Артём ворочался на старой кровати. В соседней комнате тихо кашлянула Рита. В больнице мать спала. На кухонном столе мост был открыт с двух сторон, но между его половинами всё ещё оставалась щель.

Максим лёг, положил телефон экраном вверх и подумал, что щель — это не всегда поломка. Иногда это место, где конструкции ещё предстоит встретиться.

Не само.

Утром. Руками. С обеих сторон.

Глава 16. Бабушка, это мост

Утром мост стоял на кухонном столе с поднятыми половинами, и первым его увидела Рита. Она вошла босиком, в длинной футболке, с помятым лицом и волосами, которые за ночь приняли несколько самостоятельных решений. Остановилась перед конструкцией, долго смотрела на открытый проход над синей бумажной рекой, потом нажала кнопку.

Мотор зажужжал. Левая половина пошла вниз сразу. Правая задержалась, дрогнула и только потом опустилась. Между полотнами осталась щель.

— Они всё равно не встретились, — сказала Рита.

Максим сидел у окна с чаем. Он проснулся в пять сорок, хотя будильник стоял на семь, и с тех пор успел проверить телефон, сообщения из больницы, газ, окно, входную дверь и дыхание сына за стеной. Последнее было уже перебором, но он всё равно приоткрыл дверь в свою старую комнату и несколько секунд смотрел, как Артём спит, завернувшись в одеяло ногами наружу. В двенадцать лет дети занимают кровать так, будто ночью отбиваются от захватчиков.

— Щель стала меньше, — сказал Максим.

— Это ты сейчас про мост или решил начать утро с семейной терапии?

— Про мост.

— Слава богу.

Рита открыла холодильник, заглянула внутрь.

— Ты выбросил укроп.

— Он умер.

— Он был жив позавчера.

— У него была тяжёлая ночь.

— А творог?

— Просрочен.

— Яйца?

— Одно вело себя подозрительно.

Она закрыла холодильник и посмотрела на него.

— Ты за сутки устроил здесь пищевые репрессии.

— Там остались котлеты.

— Зинины котлеты переживут нас всех.

Рита включила чайник, достала чашку. Не спросила,