Маршрут без боли - Алексей Андреевич Корнелюк

— Привет, баб.

Губы Тамары Петровны задрожали. Она попыталась улыбнуться. Правая сторона лица осталась неподвижной, и улыбка вышла кривой. Артём заметил. Максим увидел, как у него напряглись плечи, но сын не отвернулся.

— Я приехал, — сказал он.

Мать произнесла:

— Вижу.

Слово получилось смазанным, но понятным.

Артём поставил коробку на стул, открыл. Достал мост обеими руками и осторожно поставил на прикроватный столик. Конструкция едва поместилась между кружкой и бутылкой. Синяя бумажная река свесилась с края.

— Вот.

Тамара Петровна посмотрела на мост. Потом на внука.

— Кривой, — сказала она.

Артём выдохнул. Почти с облегчением.

— Я знал, что ты так скажешь.

— Кривой, — повторила она упрямо.

— Он работает. Почти.

Он нажал кнопку. Мотор зажужжал. Левая половина поднялась. Правая пошла позже, заскрипела, но тоже дошла до конца.

Тамара Петровна следила глазами.

— Видишь? — сказал Артём. — Теперь с двух сторон. Мы вчера починили.

Она перевела взгляд на Максима.

— Он помог, — сказал Артём. — И мама. И дед немного.

Мать моргнула.

— Дедовы инструменты, — объяснил Максим. — Паяльник работает. Ключи тоже.

Тамара Петровна снова посмотрела на мост. Левой рукой потянулась к конструкции. Расстояние было большое. Артём подвинул столик ближе, но колёсико застряло.

— Подожди, — сказал Максим и шагнул.

— Я сам, — ответил Артём.

Он обошёл кровать, осторожно приподнял край столика, сдвинул. Не идеально. Бутылка качнулась, Максим уже протянул руку, но остановился. Артём поймал её сам.

Тамара Петровна коснулась левой половины моста. Провела пальцем по картону, по перилам из деревянных палочек, по маленькому дорожному знаку, который Артём нарисовал чёрным маркером.

— Здесь машина должна ехать, — сказал он. — Но пока щель.

Мать посмотрела на место, где половины полотна не сходились.

— Мало, — сказала она.

— Щель маленькая?

Она моргнула.

— Всё равно колесо провалится.

Тамара Петровна произнесла что-то, но вышли только звуки. Она разозлилась, сжала губы, попробовала снова.

— Не… гони.

Артём посмотрел на Максима.

— Она про машину?

— Думаю, про мост.

— Я не гоню.

Мать закрыла глаза, раздражённая собственной речью. Потом открыла и левой рукой постучала по правой половине конструкции.

— Вместе, — сказала она.

Артём кивнул.

— Они должны вместе. Но мотор один, и тяги разные.

Тамара Петровна попробовала поднять правую руку. Плечо чуть напряглось, локоть не двинулся. Она смотрела на руку с ненавистью, словно та была работником, которого давно пора уволить. Левой ладонью ухватила правое запястье и попыталась подтянуть к мосту.

— Баб, не надо, — сказал Артём.

Она продолжала.

Максим шагнул ближе.

— Мам, больно будет.

— Не… лезь, — выговорила она.

Он остановился.

Артём смотрел на её руку. Потом не стал помогать поднимать. Просто положил свою ладонь рядом с её неподвижными пальцами, на одеяло.

— Этой стороной потом, — сказал он. — Когда сможешь.

Тамара Петровна перестала тянуть руку. Перевела взгляд на его ладонь. Пальцы не шевельнулись. Но Артём не убирал свою.

— А пока левой, — продолжил он. — Мост тоже сначала одной работал.

Максим отвернулся к окну. Не потому что хотел скрыть слёзы. Хотя хотел. Просто эта сцена не принадлежала ему. Он уже слишком часто входил в чужую близость и сразу назначал себя главным свидетелем.

— Ты… боишь? — спросила мать.

Артём пожал плечами.

— Да.

— Меня?

Он подумал.

— Немного тебя. Больше что ты умрёшь.

В палате стало тихо. Даже сериал у соседки будто перестал шуметь, хотя на экране кто-то продолжал выяснять измену возле бассейна.

Тамара Петровна смотрела на внука. Глаза наполнились водой. Она не смогла быстро отвернуться или вытереть лицо.

— Я тоже, — сказала она.

Два слова дались тяжело. Но прозвучали ясно.

Артём кивнул, как будто услышал не ужасную правду, а ответ на задачу.

— Папа тоже боится.

Мать посмотрела на Максима.

— Рита тоже, — добавил Артём. — Мы все.

— Отлично, — сказал Максим. — Теперь бабушка знает, что привезли целую машину тревоги.

Левый уголок её рта дрогнул.

Артём нажал кнопку. Мост начал опускаться. Половины снова встретились с маленькой щелью.

— Мы ещё исправим, — сказал он.

Тамара Петровна покачала головой.

— Нет?

Она медленно подбирала слова.

— Не… весь.

— Не весь исправлять?

Моргнула.

— Почему?

Мать посмотрела на щель.

— Видно… где… было.

Артём наклонился ближе.

— Оставить след?

Она закрыла глаза на секунду. Да.

— Тогда машину надо маленькую, — сказал он. — С большими колёсами.

Тамара Петровна слабо улыбнулась.

— Как… деда.

— «Семёрку»?

Она моргнула.

— Папа на ней приехал.

— Видела, — сказала мать.

Максим нахмурился.

— Где ты её видела?

Тамара Петровна посмотрела на него так, будто он опять задаёт глупые вопросы.

— Сон, — выговорила она.

— Тебе снилась машина?

Она закрыла глаза. Устала. Разговор начал отнимать слишком много сил.

Ксюша появилась в дверях и постучала пальцем по часам.

— Закругляемся.

Артём быстро сказал:

— Я мост оставлю?

Ксюша посмотрела на конструкцию.

— На ночь нельзя, обход ругаться будет. До вечера пусть стоит, если не мешает.

Тамара Петровна левой рукой ухватилась за край синей бумажной реки.

— Оставь, — сказала она.

— Я вечером заберу, — ответил Артём. — Завтра снова принесу, если разрешат.

Мать смотрела на него.

— Не… исчезай.

Артём замер. Потом посмотрел на Максима. Не за ответом. Скорее потому, что фраза была знакомая.

— Не исчезну, — сказал он. — Я в твоей квартире. Мы вечером напишем.

— Пиши, — сказала мать.

— Я могу на твой телефон?

Она моргнула.

— Он у папы.

Тамара Петровна сразу перевела взгляд на Максима.

— Заряжен, — сказал он. — Я не потерял. Все фотографии на месте. Даже где Артём ест макароны.

Артём поморщился.

— Удали.

— Нет, — сказала бабушка неожиданно ясно.

В палате засмеялись. Даже женщина с яблоком. Артём покраснел.

— Ладно, — сказал он. — Живи пока.

Тамара Петровна закрыла глаза, но улыбка осталась на левой половине лица.

Артём осторожно коснулся её плеча. Не обнял. Не знал как, да и трубки, одеяло, неподвижная рука делали привычное объятие сложным. Просто положил ладонь на секунду и убрал.

— Пока, баб.

— До… завтра.

Он взял коробку, оставив мост на столике, и вышел.

В коридоре прошёл несколько шагов, потом остановился у окна. Максим не подходил