Эссе о Юрии Олеше и его современниках. Статьи. Эссе. Письма. - Ирина Григорьевна Панченко

Подобно тому, как колбаса выступает в романе символом-знаком материальности и рациональной пользы, так подушка становится таким же парадоксальным знаком-символом дома и старинных чувств. В своей «Сказке о двух братьях», рассказанной Кавалерову, Иван приходит на открытие «Четвертака» с подушкой и произносит: «…Вот подушка. Я король подушек. Скажите ему: мы хотим каждый спать на своей подушке. Не трогай подушек наших!.. Что можешь ты предложить нам взамен нашего умения любить, ненавидеть, надеяться, плакать, жалеть и прощать? Вот подушка. Герб наш. Знамя наше» (С. 107).

Объявляя заговор чувств, Иван, как щит, поднимает подушку. В своих фантастических мечтах он видит Андрея Бабичева побеждённым и униженным. «Пусти меня на подушку, – шепчет тот брату, – я хочу умереть на подушке. Я сдаюсь, Иван…» (С. 110).

Реально воздвигающейся фабрике-кухне «Четвертак» символически противопоставлена в романе машина-фантом «Офелия» (она умеет танцевать, петь романсы, влюбляться, рвать цветы). Машина «Офелия» будто бы изобретена Иваном Бабичевым. Иван хочет развратить свою машину («идол рационализаторов»), сделать её мстительницей за свои идеи, чтобы «уйти с треском», чтобы «шрам остался на морде истории» (С. 92).

Иван Бабичев понимает, что и его, и Кавалерова, и им подобных («и вы, и я – нас многие тысячи»), вытесняют не только из пространства квартиры важного человека, их вытесняют из сферы деятельности, из центра жизненного круга. Им предназначена более драматичная судьба. Процесс вытеснения страшнее и глобальнее; их не пустят в новый мир, который «надвигается на них»: «Ясно: всё идёт к гибели, всё предначертано, выхода нет…» (С. 94).

Символично в романе и описание пустыря, за забором которого якобы спрятана «Офелия». Пустырь, куда приходят Иван и Кавалеров; дворик с мусорниками, куда выходит дверь квартиры Анечки Прокопович, – символизирует пустыри истории, задворки эпох, на которые попадают герои.

Таким образом, топос дома осмысляется в широком пространственно-временном контексте: как пребывание в мире или вытеснение из него (гибели), как символ иерархии мироустройства – светлые, полные воздуха квартиры для новых людей наверху, мрачные задворки для «бывших».

Олеша, передав чувство надломленности и бездомности талантливых интеллигентов-художников типа Кавалерова (хотевших сотрудничать с новым миром, но объективно вытесняемых из жизни этим миром), предвосхитил историческую реальность 1930-х и последующих годов, когда в родном отечестве люди искусства не только лишались подобающего их таланту места, но переставали существовать физически. Но важно помнить, что государственная тоталитарная машина вскоре подомнёт и комиссаров, и студентов… Чуткий художник Олеша уловил тень приближающейся катастрофы.

Здесь уместно провести параллель с образом Андрея Старцева – героя романа К. Федина «Города и годы» (1924), который всё время старался встать в круг, но его всегда «отмывало в сторону». Трагическое одиночество Старцева сродни одиночеству Ивана Бабичева и Кавалерова. Старцев также чувствует себя в оппозиции к людям в кожаных куртках – героям революционной эпохи. Вспомним текст: «Эти люди, в сущности, делают не больше того, что они должны делать по природе. Они ничего не замечают под ногами, они вечно – вперёд и вверх. И с таким напряжением, точно они не люди, а какие-то катушки, румкорфовы катушки… Они в круге, наверное, в центре круга».[282]

Трагический разлад с эпохой приводит Старцева (как И. Бабичева и Кавалерова) на пустырь. Ночь на пустыре, амбарные мыши, волнами перекатывающиеся под ногами – символ исторического тупика и гибели творческой интеллигенции.

Если образ Андрея Старцева, семантика его фамилии, его судьба в романе Федина «Города и годы» откровенно драматичны, то этого нельзя сказать об Иване Бабичеве и Кавалерове, носителе «пошлой и высокопарной» фамилии). Хотя и здесь явно подчёркнут разлад между мечтами этих героев и реальностью, в которой они пребывают.

Олеша, выстраивая сюжет, прибегает порой и к гротескным краскам. Драматизм нашего восприятия судеб Ивана Бабичева и Кавалерова снижен за счёт того, что в их портреты внесены комические краски. Не случайно автор наделяет обоих героев чудаковатыми чертами: оба они толстоваты («толстопузые»), оба в коротковатых брючках. У Ивана пиджак застегнут на одну уцелевшую пуговицу. В петлице цветок, «оставшийся там чуть ли не до превращения в плод», а на голове Ивана чаплинский котелок. Вот почему в «Сказке о двух братьях», где речь идёт о воображаемом митинге в честь открытия «Четвертака», и где Иван появляется с большой подушкой в жёлтом напернике, которую несёт за ухо, его поначалу принимают за эстрадника со своим трюком.

Когда по сюжету состоялось знакомство Ивана с Кавалеровым, оба героя совершают совместную прогулку по городу:

«Теперь уже два комика шли вместе» (С. 88).

Эти «снижающие» краски Олеша применяет не однажды. За Иваном Бабичевым молва закрепила славу нового проповедника, который появляется на свадьбах и коммунальных кухнях в поисках рекрутов для своего «заговора чувств». После ухода Ивана со свадьбы, вино в бутылках превратилось в воду. Иваново «чудо» юмористический перевертыш чуда Христа. Иван в таком контексте предстаёт не столько проповедником, сколько фокусником, разыгрывающим неискушенных.

Амбивалентность героев (поэтическое и комическое в портретах) лишает их чистого драматизма. Они трагикомичны.

Женские образы также пребывают в оппозиции, хотя в сюжетном пространстве романа не встречаются друг с другом. Валя – это символ чистоты, молодости. Она похожа на самую лёгкую из теней – «тень падающего снега» (С. 59). Анечка Прокопович – немолода, рыхла, жирна, её можно «выдавливать, как ливерную колбасу» (С. 41). Лицом она похожа «на висячий замок». Противопоставлены друг другу недоступность Вали и полная доступность вдовы. Перед нами в героинях явно персонифицированы категории Прекрасного и Безобразного.

Олеша в «Зависти» показывает борьбу за Валю двух групп названных выше персонажей. Писатель задаётся вопросом: с кем будет Женственность и Красота, призванные спасти мир? Валя – родная дочь Ивана Бабичева («женщина была славой нашего века», – говорит Иван). Красоту Вали остро чувствует Николай Кавалеров, который мечтает получить девушку как приз, как искупление за все свои страдания и унижения. Но Валя не слышит и не видит Кавалерова. Она остаётся с

Володей Макаровым и Андреем Бабичевым – «новыми людьми», с которыми связано будущее этого мира. До выбора, который совершает Валя, идею пользы олицетворяли Андрей Бабичев и Володя Макаров, идею красоты мира несли в себе Иван Бабичев и Кавалеров, то есть, Польза и Красота пребывали в конфликте, были разведены, находились на разных полюсах. Валя, по мысли автора, призвана оплодотворить новый мир Красотой, помочь воссоединиться Пользе и Красоте, сделать мир гармоническим.

Конечно, в таком завершении этой сюжетной линии заметно соскальзывание Олеши в утопию, которое проявилось в финале «Вишнёвой косточки» и в