Брюс Уиллис. Жизнь и творчество Крепкого орешка - Шон О’Коннелл

этой роли, верно? – как-то сказал Уиллис, комментируя имена актеров, которые, по слухам, рассматривались на эту роль. – Что касается первого фильма, важно понимать: я снимался в телесериалах, прожил в Лос-Анджелесе всего пару лет и еще только учился актерскому мастерству. Так что большая часть того, что сформировало персонажа Джона Макклейна с точки зрения характера – это Брюс Уиллис из Южного Джерси: его дерзость, неуважение к власть имущим, черный юмор, образ героя поневоле» [2].

Как будет показано в следующем разделе, Уиллис – это «Крепкий орешек». А «Крепкий орешек» – это Уиллис.

Просто не стоит кричать о своей любви к этому боевику, если вам доведется встретить его на улице. И пожалуйста, обращайтесь к нему по имени, а не по названию фильма.

Глава девятнадцатая

«Крепкий орешек»

Режиссер: Джон Мактирнан.

В ролях: Брюс Уиллис, Алан Рикман, Бонни Беделиа, Реджинальд ВелДжонсон, Пол Глисон, Александр Годунов.

Премьера: 20 июля 1988 г.

Добро пожаловать на вечеринку, дружище.

Джон Макклейн (Уиллис) в «Крепком орешке»

– 1 —

Давайте сразу расставим точки над i: «Крепкий орешек» – это рождественский фильм. События разворачиваются в сочельник, когда рождественская вечеринка на тридцатом этаже башни «Накатоми-плаза» идет наперекосяк. На праздник проникли воры, одержимые целью вскрыть бронированный сейф и скрыться с 640 миллионами долларов в ценных бумагах. Они предусмотрели практически любую возможную помеху, за исключением одной: офицера нью-йоркской полиции Джона Макклейна (Уиллис), прибывшего на вечеринку в надежде помириться со своей бывшей женой Холли (Бонни Беделиа).

Безусловно, полицейские, бандиты, перестрелки и сейфы – не самые типичные атрибуты традиционного рождественского фильма. Обычно в меню значатся песни, яичный ликер, подарки и воссоединение семей в домашнем кругу. Однако на протяжении всей картины действие сопровождается умело расставленными отсылками к Рождеству. История начинается с того, что отец семейства пересекает всю страну, чтобы встретить праздники дома, а завершается под вокал Вона Монро, исполняющего Let It Snow! Let It Snow! Let It Snow! на фоне финальных титров.

Взять, к примеру, водителя лимузина Аргайла (Деворо Уайт), который просит включить рождественскую музыку на магнитофоне в машине, и из динамиков гремит Christmas in Hollis в исполнении Run-DMC.

Позже на теле одного из убитых преступников оказывается рождественский колпак, а на его серой толстовке красуется зловещее предупреждение, стилизованное под рождественскую открытку: «Теперь у меня есть автомат. Хо-хо-хо». Когда взломщик сейфов Тео (Кларенс Гильярд-мл.) сталкивается с последним препятствием – электромагнитной защитой, установленной вокруг хранилища, утонченный криминальный гений Ганс Грубер (Алан Рикман) вкладывает в свой голос редкую теплоту, произнося: «На дворе Рождество, Тео! Время чудес». Наконец, композитор фильма Майкл Кэмен использует Девятую симфонию Бетховена, неотъемлемую часть рождественского сезона, в качестве основы для саундтрека картины. Попробуйте послушать «Оду к радости» и не вспомнить босого Макклейна, карабкающегося по вентиляционным шахтам лос-анджелесского небоскреба и бормочущего: «Приезжай к нам на побережье. Встретимся. Похохочем».

Споры о статусе «Крепкого орешка» как рождественской классики могут показаться не столь важными. У нас и так более чем достаточно фильмов на рождественскую тематику. Кому нужен еще один? Однако как только вы поймете, почему создатели этого новаторского экшен-триллера смотрят на «Крепкий орешек» через рождественскую призму, вы полностью осознаете, что именно помогает этому фильму выделяться на фоне (и превосходить) своих мощных конкурентов.

«„Крепкий орешек“ – однозначно рождественский фильм, – заявил сценарист Джеб Стюарт. – Сейчас я нахожусь в Лос-Анджелесе и помню, как писал его много лет назад под Рождество. Я с Восточного побережья, и тогда я остро ощущал: „Что я вообще делаю в Лос-Анджелесе на Рождество?“ И в этот сценарий вплетено очень много из этих переживаний» [1].

Режиссер фильма Джон Мактирнан придерживается более дипломатичного подхода. «Не уверен, что это предмет для споров, – говорит он. – Кроме того, не нам решать. Это дело аудитории. Если зрители решат, что это рождественский фильм, значит, так оно и есть. Похоже, так и получилось» [2].

– 2 —

Впрочем, изначально «Крепкий орешек» задумывался иначе. Стюарт первоначально представил свой замысел продюсеру Джоэлу Силверу как традиционный фильм о террористах, основанный на романе Родерика Торпа «Ничто не вечно» 1979 года. «Речь шла об ужасных террористах-леваках, которые проникают в Вальхаллу капитализма, Лос-Анджелес, принося с собой оружие, свои злодейские методы и открывая стрельбу по людям, просто празднующим Рождество.

«Ужасные люди. Отвратительные люди, – продолжил Мактирнан. – А [сценарий Стюартов], по сути, был про то, как суровая власть вмешивается, чтобы восстановить порядок. Это был эдакий Грязный Гарри» [3].

Однако у Мактирнана не было ни малейшего желания снимать фильм в таком духе. Любой ремесленник мог сделать шаблонную поделку, подражая «Грязному Гарри». Но Мактирнан только что выпустил успешный фильм «Хищник» (1987) с Арнольдом Шварценеггером, что давало ему определенное влияние на студию и продюсеров. Поэтому он противопоставил предсказуемой задумке Стюарта и Силвера собственную, совершенно неортодоксальную трактовку – такую, что черпала вдохновение в рождественской фантазии Фрэнка Капры 1947 года «Эта замечательная жизнь».

Мактирнан утверждает, что он сознательно сосредоточился на эпизоде из того фильма, где показан альтернативный вариант судьбы маленького городка Бедфорд-Фоллз – тот, который мог бы осуществиться, если бы коррумпированный банкир мистер Поттер (Лайонел Берримор) добился своего без вмешательства Джорджа Бейли, персонажа Джимми Стюарта.

«Это самая наглядная демонстрация и одновременно критика ничем не сдерживаемого, дикого капитализма, которая когда-либо была показана в американском кино, – заявил Мактирнан. – И я задался вопросом: как она оказалась в рождественском фильме?» [4]

По задумке Мактирнана, террористы из сценария Стюарта были бессовестными капиталистами, у которых не было никакой политической повестки. Они отвлекали внимание властей бессмысленными требованиями об освобождении девяти членов группировки «Азиатская заря» и приносили в жертву ни в чем не повинных заложников, преследуя единственную цель – баснословную денежную сумму. В его представлении они были европейским аналогом жадного мистера Поттера, оскверняющего рождественский праздник в погоне за наживой.

«И все это было… из-за гребаного ограбления?» – спрашивает Макклейн, испытывая одновременно и шок, и отвращение, во время своей финальной схватки с Гансом Грубером.

Таким образом, в аналогии Мактирнана Макклейн становился подобием Джорджа Бейли – тем, кто противостоит угнетателям, несмотря на все трудности, просто потому что это правильно. «Я пришел к Джоэлу и сказал: „Хорошо, если вы хотите, чтобы я снял этот фильм о террористах, я хочу, чтобы герой в первой же сцене, когда водитель лимузина извиняется, что раньше не водил такую машину, ответил: «Ничего страшного. Я раньше никогда в лимузине не ездил»“. Герой из рабочего класса. И Джоэл понял, что я имел в виду» [5].