Волшебники, богохульники, еретики в сетях российского сыска XVIII века - Елена Борисовна Смилянская

Пока вопрос о «пределах» наказания обсуждался Уложенной комиссией, неожиданно громкое дело о колдовстве и кликушах в Великоустюжской епархии потребовало серьезной проверки законодательства на соответствие декларированным принципам умеренности и разумности. После того как в 1768–1770 гг. в Яренской волости Великоустюжской епархии в колдовстве и порче были обвинены восемь человек крестьян и местная консистория, равно как и Великоустюжская провинциальная канцелярия вынесли им обвинительный приговор, вмешался Синод, затем дело дошло и до Сената. 14 марта 1770 г. появился сенатский указ «О предостережении судей от неправильных следствий и решений по делам о колдовстве и чародействе, и о наказании кликуш плетьми, яко обманщиц». Этот сенатский указ получился похожим более на публицистическое произведение, высмеивающее невежество и «гнусность» суеверия, нежели на законодательный акт.

Сенат, прослушав дела, присланные из Великоустюжской провинциальной канцелярии, «об оказавшихся якобы в чародействе и посредством оного в порче людей» Яренского уезда Егоре Пыстине, Захаре Мартюшеве, Стефане и Илье Игнатовых, солдатской жонке Авдотьи Пыстиной и других, «находит... к великому сожалению своему, с одной стороны, закоснелое в легкомыслии многих людей, а паче простаго народа чародейственных порчах суеверие, соединенное с коварством и явным обманом тех, кои или по злобе, или для корысти своей оным пользуются, а с другой — видит с крайним неудовольствием не только беззаконные с ними, мнимыми чародеями, поступки, по невежеству и непростительную самих судей неосторожность в том, что с важностию принимая осязательную ложь и вещь совсем незбытучную за правду, следственно пустую мечту за дело, внимания судеского достойное, вступили без причины в следствие весьма непорядочное, из чего сверх напрасного невинным людям истязания не иное что произойтить могло, как вящее простых людей в сем гнусном суеверстве утверждение...»{576}.

В связи с этим делом Синод 26 октября 1772 г. тоже откликнулся указом, вообще запрещающим «изследование» дел о колдовстве епархиальным архиереям и духовным персонам. Отныне подобные дела уже не рассматривались как «духовные», а только как уголовные, «мошеннические», и передавались в ведение светских инстанций. Вскоре светский надзор за недозволенными религиозными и магическими ритуалами был подтвержден и в «Инструкции сотскому со товарищи» 1774 г.

На основании этой инструкции сотский должен был не только следить за «раскольниками» и иноверными, за «хождением... в воскресные и великие праздники и высокоторжественные дни на моление в церковь», но и наблюдать, «чтоб никто из уездных жителей никаких мнимых волшебников в домы свои ни явно, ни тайно не приводили по точной силе указа 1731 года майя 20 (25) числа, да и к ним волшебникам не ходили, и на пути о волшебствах разговоров с ними не имели и никакому душевредному их учению не обучались, а ежели кто, не боясь Божия гнева и онаго указного подтверждения, станут волшебников к себе призывать, или к ним в домы приходить, или на пути о волшебствах разговоры с ними иметь и учению их последовать, или какие волшебники учнут собою на вред, а мняще якобы на пользу кому волшебства чинить, оных ловя, и с теми, кои их призывают, представлять в канцелярию ж (sic! светский орган. — Е. С.), где с ними и поступлено будет по точной силе вышвписанного указа, также смотреть накрепко, чтобы никаких кликуш, кои якобы испорчены, тем выкликивают, а особливо в церквах во время божественной службы, а кто сему противно чинить будет, оных по точной силе указа 770 года майя 31 (14) числа начальникам наказывать»{577}.

Следующим логическим шагом в цепи «выведения» дел о колдовстве из «духовной» сферы стала глава XXIV (О совестном суде) Учреждения для управления губерний 1775 г. Отныне дела о колдовстве были приравнены к делам о преступлениях безумных и малолетних, и «поелику в оных заключается глупость, обман и невежество», то их надлежало «отсылать в Совестный суд, который един право имеет учинить о вышеписанном решение»{578}.

Так, к 1782 г., когда был опубликован «Устав благочиния» или «Полицейский устав»{579}, «духовные дела», в том числе дела о волшебстве и суевериях, были изъяты из сферы деятельности церковного суда, признаны уголовыми, «понижены в чине» и значении и переданы на места для решения светскими судебно-следственными инстанциями. Недаром в это время Екатерина, рассуждая о приезде графа Калиостро записала: «У нас не жгут колдунов, и я царствую уже двадцать лет, а случилось всего одно дело, в котором замешано было колдовство»{580}.

Светская власть отныне должна была разбирать «глупость, обман и невежество» «мнимых колдунов», светская власть выносила наказания, включая церковное покаяние и отсылку на увещевание в монастыри. Любые попытки духовной власти вмешаться в процесс «расколдования» России отныне пресекались.

Так, в 1781 г. архангельский епископ Вениамин обращался в Синод с жалобой на то, что совестный суд без совета с духовной властью приговорил крестьянина-ворожея Никифора Карелина{581} к публичному церковному покаянию. Архангельский архиерей возмущен был прежде всего тем, что назначение церковного покаяния исходило от светской инстанции. В разгоревшемся между владыкой и совестным судом споре суд настаивал на своем, ссылаясь не только на указы 1775 г. и 26 сент. 1780 г., но и беспокоясь об «излишнем оскорблении» Карелина в случае продления ему содержания под караулом. Дело окончилось тем, что Синод признал решение совестного суда и владыке Вениамину пришлось подчиниться{582}.

Таким образом, начав в петровское время с не слишком удачного копирования европейского опыта преследования колдовства, к 1770-м гг. Россия оказалась на уровне лучших законодательных образцов своих европейских соседей: в 1766 г. законодательством Габсбургской империи было прекращено преследование колдовства как мошенничества (но в этом акте Марии-Терезии не была, впрочем, отменена система наказаний за пакт с дьяволом и порчу{583}); в 1776 г. в Польше и в 1779 г. в Швеции впервые в Европе (!) была законодательно уничтожена сама основа для колдовских процессов{584}. Впрочем, на практике идеальные замыслы монархов и сочинителей законов по искоренению магических верований исключительно через обучение катехизису воплощались в жизнь не всегда. В Европе последняя санкционированная властью казнь ведьмы относится к 1782 г.{585}, а самосуды продолжались и в XIX в.{586}

Одной из причин малой успешности законодательства против суеверий стало плохо скрываемое суеверие тех, кто призван был исполнять высочайшие указы и установления. И у следователей, и у духовных наставников вера в «чары» слишком