Собрание сочинений. Том 1. Трактаты и наброски - Яков Семенович Друскин

Эту парадоксальность понимания можно назвать интенсивной, но есть еще другая парадоксальность понимания, я назову ее экстенсивной. Благая весть, Евангелие – одно и то же и сейчас, и 1900 лет тому назад. И ноуменальное понимание Благой вести, то есть понимание не только умом, но всем сердцем, всей душою, всем разумением моим, одно и то же и сейчас, и 1900 лет тому назад. Но здесь надо сразу же добавить: это «то же» – не аналитическое тожество понятия, а синтетическое тожество различного. Человек сейчас и человек 1900 лет тому назад – тот же самый, но тот же самый в различном: тот же самый как другой, так же, как и я сейчас, и я 40 лет тому назад тот же самый, хотя и другой. Евангелия – абсолютная константа, вернее, слова Христа и само вочеловечение Слова – смерть и воскресение Христа – абсолютные константы, но не все слова евангелистов и апостола Павла – абсолютные константы, некоторые из них уже инварианты второго порядка. Тогда толкования их слов отцами, учителями церкви и теологами – инварианты третьего, а часто и более высокого порядка, и чем выше их порядок, тем дальше они отходят от слова Божьего. Так как ноуменальное познание не прямое, а косвенное, то высшее само по себе я не могу сразу вместить и вмещаю через низшее – через инварианты второго, третьего и других порядков.

Абсолютные константы вечны и неизменны. Но так как их неизменность, то есть тожественность, не прямая, или аналитическая, но косвенная, то есть синтетическая, то и понимание их синтетическое: в каждое время я понимаю их так же. Но сейчас другое время, другой язык, другое внешнее понимание, хотя ноуменальное то же самое. Поэтому и христологические споры IV в. ноуменально и сейчас для меня близки и понятны, но я высказываю это на другом языке, в других понятиях. Они современны для меня, но не буква их, а дух. Я должен понять это для себя, сделать вывод из них лично для себя. Тогда учение о двух природах Христа я скажу уже другими словами; если я ноуменально понимаю символ Афанасия и принимаю его полностью, каждое слово, то толковать и объяснять его я буду всё же другими словами, а не как это делали в IV или V веке. Толкование символа – это теология или инварианты по крайней мере третьего, а часто и более высокого порядка. Буквальное понимание их – это именно ноуменальное непонимание их. Из этого не следует, что они ложны или что у отцов и учителей церкви я не найду инвариантов второго порядка, которые помогут мне вместить слово Божие. Но я должен исследовать их, переводить на свой язык. Если сказано: «исследуйте Писание», то тем более человеческие писания, к тому же даже в самых возвышенных человеческих писаниях есть ошибки. Главное же: я должен ноуменально понимать и ноуменально исследовать, а не слепо следовать букве, например, символ Афанасия должен уже стать для меня не символом Афанасия, а моим символом, тогда я буду излагать и толковать его не на платоново-аристотелевом языке Афанасия, а на моем, современном мне. Так делал и Кьеркегор, когда боролся с арианством XIX века.

Теперь я могу перейти к моей теме. Вера в жизнь вечную – абсолютная константа, формулирование этой веры, например, в Никео-Константинопольском символе – чаю (то есть ожидаю) воскресения из мертвых – одновременно и инвариант первого и второго порядка: первого – поскольку он очень точно передает то, что говорил Христос, второго – потому что он уже формулирован, фиксирован человеческими словами; как живая вера – он инвариант первого порядка, то есть абсолютная константа, как догмат – инвариант второго порядка, потому что именно как догмат он предполагает и другие суждения о вечной жизни, некоторые допускает, другие отвергает и запрещает и ставит меня в положение, в котором мне уже не избежать свободы выбора. Следует ли из этого, что установление догмата вредно? Нет, соблазн должен войти в мир для того, чтобы у меня открылись глаза, крест и для меня соблазн и безумие, и если я реально ноуменально не пройду через этот соблазн и безумие, как прошел через них Савл, прежде чем стал Павлом, то крест не станет для меня «Божьей силой и Божьей премудростью» (1 Кор. 1:24). Также и соблазн догматизации. Догмат – истина, но, как зафиксированная истина, и соблазн: возможность лжи.

Инвариантом я назвал слово о вечном. Абсолютный инвариант – только инвариант первого порядка – абсолютная константа. Но так как человек сотворен, то есть ограничен, и его духовный ритм поврежден, то духовное он понимает не прямо, а косвенно, отсюда необходимость и неизбежность инвариантов высшего порядка – дел рук человеческих. Эти инварианты не абсолютные, а относительные. Теперь я введу другое понятие – вариант – мое, историческое понимание инварианта. С грехопадения начинается человеческая история – historia рrоfаnа, в основе которой лежит histoгia sасrа – Божественное домостроительство (апостол Павел) и Провидение. Историчность, а не абсолютность понимания – это погрешность в некотором равновесии, то есть недостаток, но «Бог избрал немощное… незнатное… уничиженное… и ничего не значащее…» – именно через этот недостаток и в этом недостатке совершится Божественное равновесие. – Это снова о косвенной и непрямой речи – духовное сообщается и воспринимается в косвенной речи, отсюда недостаток и небольшая погрешность в некотором равновесии.

Абсолютные константы, или инварианты первого порядка, вечны, инварианты второго и других порядков могут оставаться живыми в течение веков и тысячелетий, варианты – живут во времени и умирают. Поэтому варианты II и ХХ веков одной и той же евангельской константы на словах могут и большей частью должны отличаться один от другого, только тогда оба ноуменально предают одну и ту же константу. Бог оправдал Иова и осудил его друзей не потому, что Иов говорил правильно, а друзья его – неправильно. Наоборот, со строго теологической точки зрения друзья Иова правы, а Иов не прав. Но теология – дело рук человеческих. Друзья Иова говорили правильно с точки зрения теологической, но всё же человеческой мудрости, потому что они говорили на языке варианта, установленного несколько веков тому назад. Но безумие Божье мудрее человеческой мудрости. Богу нужно от человека не повторение старых, хотя бы и благочестивых слов, а, говоря словами Кьеркегора, «находиться в ситуации одновременности с Богом». В этом, мне кажется, смысл историчности ноуменального понимания: оно всегда то же, оно всегда