Коротая время - Уильям Эрхарт

– Но это в нашей власти, – ответил я. – Разве правительство не должно быть народным, из народа и для народа? А мы и есть народ, чёрт побери. Что, блин, творится с этой страной, если правительство не прислушивается к людям?

29

– У тебя в каюте всё задраено? – спросил Роджер, надевая спасательный жилет.

– Надеюсь, – пожал я плечами, приподняв свой спасательный жилет до ушей. – Вот потом и узнаю. Не могу поверить, что мы идём через отмель в такую погоду – тем более ночью. Они что, поставили за штурвал второго механика?

Переход через бар57 Колумбия – непростая задача даже при самых благоприятных условиях. За исключением внешних отмелей Северной Каролины, он унёс больше кораблей и жизней, чем любой другой участок североамериканского побережья. Сочетание многовековых отложений ила, океанских приливов, неумолимого воздействия волн и мощных речных течений привело к образованию бара в устье реки площадью почти в квадратную милю. В пределах этой так называемой «стиральной доски», встречные течения буквально разрывают друг друга, закрывая старые и открывая новые каналы. Эти течения наносят ущерб любому судну, которое отваживается подойти к отмели, и даже такие большие корабли, как «Индевор», кидает из стороны в сторону, как щепку. Сесть на мель, завалиться на бок и даже развалиться на части – всё это было вполне реально, когда мы приближались к плавучему маяку Колумбия и устью реки в ту ночь. И шторм, с которым мы боролись предыдущие два дня, нисколько не прибавлял нам уверенности.

– Не переживай, – сказал Роджер. – Мы уже проходили через это.

– О, конечно, – ответил я. – Это же такой пустяк. Вот почему капитан поднял нас в час ночи, велел нацепить спасательные жилеты и быть готовыми покинуть судно.

– Где твой дух приключений?

– Прошлой ночью мне на всю неделю хватило приключений в румпельном отделении.

– Наслышан, – усмехнулся Роджер, качая головой. – А ещё я слышал, что второго механика спишут на берег, когда мы доберёмся до Беллингема.

– Шеф мне так и сказал. Мы заключили небольшую сделку. Он увольняет второго, а я не буду подавать заявление на тройную оплату сверхурочных.

– Видишь, я говорил, что этот парень долго не протянет, – сказал Роджер. – Он обосрался не в первый раз. Хочешь сыграть в казино?

– Да, хорошо. Не понимаю, почему ты не оставишь эту игру.

– Ты не можешь выигрывать вечно, – ответил Роджер, доставая новую колоду карт и начиная тасовать. – Сегодня ко мне заглянет одна девица – госпожа удача.

– Ты сексистская свинья, Роджер. Удача – это восьмидесятилетняя бомжиха из Фиштауна, Филадельфия, и ты не доберёшься с ней даже до первой базы, будь ты самым последним нищебродом со станции метро Броад-Стрит.

– Что ж, посмотрим.

– Договорились.

– Скажи-ка мне вот что: у твоего брата были когда-нибудь неприятности из-за той вечеринки, которую вы с приятелями обломали? – спросил Роджер, сдавая первый раунд.

– Кажется, нет, – ответил я, изучая свои карты. – Он никогда мне про это не говорил, и до сих пор служит в ВВС. Даже стал капитаном. Сейчас преподаёт историю в Академии ВВС в Колорадо-Спрингс.

– Да уж, ну и поездочка у вас тогда выдалась, – сказал Роджер. – Жаль у меня не случилось ничего подобного, пока был шанс.

– О, это было только начало, – ответил я. – Мы не проделали и половины пути до дома.

– Бубновая десятка! – выкрикнул Роджер. – И она моя.

– От неё никакого проку.

– Посмотрим, посмотрим. Итак, что же было дальше?

– Ну, на следующий день после Рождества, мы с Дэниелом на несколько дней отправились обратно к Диди. Роб поехал с нами, потому что хотел повидать друга в Сан-Диего. Всю дорогу мы слышали по радио о каком-то концерте в Лагуна-Бич, который вышел из-под контроля – копы якобы перекрыли все дороги в город и никого не пускали, кроме тех, кто там жил…

– Вы могли бы им сказать, что приехали навестить…

– Погоди, слушай дальше. Не в этом была проблема. Видишь ли, на обратную дорогу Голд дал нам пакетик марихуаны, и мы боялись, что они обыщут нас и найдут шмаль. А этого мы совсем не хотели, особенно вместе с братом в машине. Он даже не пробовал шмаль, и вся его карьера начала пролетать у него перед глазами. Наконец, милях в десяти от Лагуны, мы решили, что нужно что-то предпринять. Всё выкурить так быстро мы бы не смогли, и не могли заставить себя выбросить в окно, поэтому всё съели.

– Фу.

– Ага. На вкус как опилки. И знаешь, что? Когда мы доехали до Лагуны, там не оказалось никаких блокпостов. Ни копов. Ничего. Мы просто заехали в город. Но это не самое худшее. Хуже всего то, что нас даже не торкнуло. Оказывается, никакого эффекта не будет, пока ты не нагреешь шмаль – испечёшь кексы или просто подожжёшь. Но мы выяснили это на собственном горьком опыте. И это был весь наш запас на всю поездку на восток.

К концу первой раздачи Роджер вёл восемь к трём.

– Я говорил: эта игра будет за мной! – произнёс он.

– Нам ещё долго плыть, – возразил я, тасуя карты и сдавая второй раунд.

– И что было дальше?

– Ну, несколько дней мы провели с Диди. Скатались в Национальный парк Джошуа-Три, что в Высокой пустыне, и поиграли в снежки, раздевшись до пояса. Было около шести градусов58 и везде лежал снег. Я никогда раньше не видел ничего подобного.

– Диди тоже разделась до пояса?

– Нет, кретин, там стояла жара и снег одновременно. В общем, Диди осталась в блузке.

– Как жаль.

– И мне тоже, – ответил я. – Чёрт, как-то раз поутру я зашёл ванную, и нашёл в своём бритвенном наборе поздравительную открытку, подписанную от руки: «Диди любит тебя», и я ничего не мог с этим поделать, потому что мы остановились в доме её родителей. Всегда кто-то был рядом. Одна из её сестёр, Дэниел, или её брат, мать или отец. Я просто сходил с