Коротая время - Уильям Эрхарт

от других женщин – и большинства мужчин, если уж на то пошло, – она, казалось, не была ни очарована, ни напугана бывшим сержантом морской пехоты, который вернулся на планету Земля чужаком. И она, казалось, принимала то, что понимала – всё до единого. Она ничего не игнорировала и ничего не изобретала. Находиться с ней было своего рода амнистией.

И всё же мы не стали любовниками – по крайней мере, пока – к моему великому сожалению. Часто она сидела со мной у моего окна с видом на Крам до поздней ночи, обнимая меня в тишине, редко нарушаемой словами, и никогда не нарушаемой бессмысленной болтовнёй. Но всегда, в конце концов, она уходила, оставляя меня перед выбором: снова погрузиться в одиночестве в саван сна или уйти к какой-нибудь женщине, которая совершенно не понимала меня, но готова была разделить со мной постель.

Одному богу известно, что думали, чего ожидали или хотели эти женщины. Я знал, что это не имело ко мне никакого отношения, но мне было всё равно. Просто иногда по ночам, когда я полностью терял самообладание, я был готов опозорить себя и этих женщин, лишь бы не сталкиваться с кошмарами в одиночку. Утро всегда приносило стыд и унижение, но ночь всегда возвращалась, принося с собой неописуемые ужасы. В какие-то ночи я мог с этим справиться, в какие-то – нет.

Я ещё раз перечитал поэму Диди, слегка потирая открытку кончиками пальцев, сунул обратно в конверт, и направился к бассейну. Джейми Макадамс, тренер по плаванию у мужчин, как раз выключал свет.

– Привет, Джейми, – смущённо сказал я.

– Ну, Отец, как дела? – спросил он, пожимая мне руку обеими своими. Он всегда называл меня Отец, потому что я был самым старшим в команде по плаванию – по крайней мере, в прошлом году. – Чем сейчас занимаешься? – спросил Джейми, его круглое лицо слегка раскраснелось и светилось теплом. Ему было за шестьдесят, ростом около пяти футов и трёх дюймов, полноват для своих лет, хотя ожирением не страдал. Он был похож на добродушного эльфа. – Где так долго пропадал?

– О, да тут, рядом.

– Что ж, мне определённо не хватало тебя в этом сезоне.

– Об этом-то я и хотел поговорить с тобой, Джейми, – сказал я, неловко переминаясь с ноги на ногу. – У тебя есть пара минут на разговор?

– Конечно, конечно, Отец. Заходи. Что у тебя на уме?

– Что ж, я скажу. Знаю, что уже конец сезона, но просто хотел узнать, не мог бы ты взять меня в команду на оставшееся время?

– Так, так, – произнёс Джейми, поднимая брови.

– Тебе даже не придётся отправлять меня на соревнования. Я бы просто с радостью потренировался с командой.

Более того, я просто хотел быть рядом с Джейми. С ним я чувствовал себя хорошо. Он был одним из самых нежных и чувствительных мужчин из всех, кого я знал. Было не так много людей, с которыми я чувствовал себя комфортно, но Джейми был одним из них, и я очень скучал по нему с прошлого сезона. Однако я оставил эти мысли при себе.

– О, думаю, мы сможет найти тебе место. – Джейми улыбнулся. – У нас нехватка людей, желающих проплыть двести футов баттерфляем.

– Боже, спасибо, Джейми! – Я совсем не ожидал, что это будет так легко. – Не знаю, что сказать. Спасибо огромное.

– Ну, я рад снова видеть тебя, Отец, – сказал он. – Самое время вернуть твою задницу в воду! – Затем его лицо стало серьёзным. – Знаешь, Отец, я много думал о тебе в этом сезоне. Почему ты не пришёл в ноябре?

– Не знаю, Джейми, – медленно произнёс я. – Правда не знаю. Мне просто не хотелось. Я хорошо выложился в прошлом году, но у меня получалось медленнее, чем в пятнадцать лет. Наверное, я был обескуражен.

– Значит, ты постарел, – рассмеялся Джейми. – Ну и что? Мне всё равно, какая у тебя скорость. Я просто… – Его голос внезапно надломился, а взгляд затуманился. Когда он снова заговорил, его голос стал хриплым, как всегда, когда он не хотел показывать свои чувства. – Мне просто нравится видеть, как вы, ребята, развлекаетесь. Боже мой, Отец, судя по тому, как эти – как ты их называешь – профессора накидывают вам работы, нужно чем-то заниматься, чтобы расслабиться. Иначе никакого веселья. – Он замолчал, и когда снова заговорил, его голос стал прежним. – Особенно тебе, Отец. Тебе нужно повеселиться. – Джейми обнял меня одной рукой и похлопал по плечу. – У тебя было трудное время, я прав?

– Точно, Джейми, было, – ответил я. – Иногда трудно. Очень трудно.

– Я понял, что что-то не так ещё в ноябре, когда ты не появился на тренировке. Если ты пьешь бурбон с тренером в ночь перед чемпионатом в один год, и не появляешься в команде на следующий, значит что-то не так, уж я-то знаю. Ты держишь всё в себе, Отец, – сказал он, пристально глядя на меня, – но я заметил это в прошлом году. Сказать по правде, я не сильно удивился, когда осенью ты не появился. – Мои брови непроизвольно приподнялись. – О, да, – продолжил Джейми, – за шестьдесят три года я кое-чему научился. Такой самонадеянный мальчишка, как ты, не сможет провести меня. Как думаешь, с какой стороны кровати я встаю?

– Я скучал по тебе, Джейми, – внезапно выпалил я, наклоняясь и крепко обнимая его.

– Я тоже скучал по тебе, сынок. Теперь проваливай, – сказал он; его голос снова стал хриплым, – и приходи завтра на тренировку.

31

После утреннего копания, наполнения и укладки мешков, прохладная вода реки была настоящим блаженством. Облака разошлись и светило солнце. Вода была прозрачной. Раздевшись догола, мы плескались и барахтались, как тюлени. Течение было таким быстрым, что приходилось всё время плыть против него, чтобы удержаться на месте. Всего в нескольких метрах от берега глубина была не меньше пяти метров; я нырнул, но не смог достать до дна. Хотя река была около сорока метров в ширину, мы все держались ближе к западному берегу, поскольку восточный берег не входил в состав гарнизона и не охранялся.

Резкие шлепки пуль о воду раздались за секунду до того, как послышались звуки