Пепел золотой птицы - Анастасия Александровна Логинова

class="p1">– Тата, я намедни случайно совершенно оказалась в Успенском соборе… там так красиво – мне очень понравилось! И я даже познакомилась с его настоятелем, батюшкой Михаилом. А позже поняла, что он ведь и есть ваш несостоявшийся жених. Верно? Должно быть, оттого, вы с семьей и посещаете теперь иной храм, а не этот. Ох, простите, Тата, если я говорю, о чем не следует…

– Ничего страшного.

Татьяна улыбнулась ей, но как-то вымученно и – о невероятное – тоже будто бы была смущена.

– Да, вы все верно поняли, – согласилась Тата. – И не посещаем мы Успенский храм именно по этой причине. Не за чем бередить старые раны.

– Вы тоже не любили того, кого вам навязывали… – чуть слышно произнесла Саша. И совсем уж шепотом, жадно глядя на ее профиль, ибо глаза Татьяна прятала, спросила главное: – Тата, вы ведь поэтому и сбежали тогда из дому? Пятнадцать лет назад?

Татьяна кивнула. Не сразу, но после долгой, тяжко ей давшейся заминки.

– Не только я его не любила, но и он меня, – призналась она. – Однако мы были соседями, родители наши вели общие торговые дела… Словом, брак был сговорен еще в детстве, и спорить не имело смысла. Верно, сама бы я никогда не решилась… это он меня подтолкнул.

– Отец Михаил знал о побеге? – в ужасе переспросила Саша.

– Ради бога никому не говори, Саша!.. – горячим шепотом отозвалась Тата и даже перешла на дружеское «ты». – Отец Михаил хороший человек. Я не люблю его и никогда не любила, но он был мне другом. Уж лучше пусть меня одну считают аферисткой, и мошенницей, и бог знает кем, чем я и его запачкаю после всего, что он сделал…

Вопрос, что именно сделал отец Михаил, и какова его роль – так и повис в воздухе. Саша лишь уловила безотчетный жест Татьяны: она коснулась пальцами нательного своего крестика.

Саша подумала тогда, уж не помог ли батюшка несостоявшейся своей невесте, спрятав ее, скажем, в монастыре на два года?..

Да не в том ли самом, куда Татьяна так настойчиво подталкивала Кошкина?

Правда моральность сей «помощи» не укладывался у Саши в голове. Неужто так неприятна была будущему батюшке мысль о женитьбе на Татьяне, что он и на преступление пошел? Фактически похитил ее у родителей? С самой Татьяны спросу меньше: ей тогда лет пятнадцать было, дитя. Отец же Михаил как будто на несколько лет постарше. Видно, и правда, к побегу он ее именно что подтолкнул…

А после, подняв глаза и наткнувшись на взгляд Татьяны, с которым она смотрела на нее – внимательно, затаенно, будто бы еще что-то сказать хотела, да не решалась – Саша и того больше уверилась, что права.

На разговоры, однако, времени уже не было: кучер заводил лошадей во двор дома Тарнавских. Приехали. Да и Татьяна с дружеского «ты» вернулась на уважительное прохладное «вы». Может, и жалела теперь о некоторых своих признаниях. И больше вряд ли расскажет.

А значит, за ответами все-таки придется ехать в монастырь.

* * *

О желании своем снова взять двуколку Саша предупредила еще до Ржева – и Татьяна, конечно, позволила, как всегда. Двуколка и была готова загодя. Саша, не успев толком отдохнуть с дороги, уже через четверть часа сама взяла в руки вожжи – а Татьяна вышла ее проводить.

И будто до сих пор боролась – сказать или нет?

А Саша не знала, как ее подтолкнуть. Словом, говорили о вещах маловажных – а потом Татьяна стала объяснять зачем-то, как выехать на дорогу до Златолесья.

– Я вовсе не в Златолесье намеревалась ехать… – поспешила оговориться Саша, ужасно смутившись. Да и помнила о предостережении Кирилла Андреевича. – Вы все не так поняли, Тата. Я переживаю, конечно, о происшествии с господином Кошкиным, но мы вовсе не так дружны, чтобы я осмелилась его навестить…

– Вот так? – всерьез изумилась Татьяна. – Простите, я и в самом деле полагала, что вы едете навестить Степана Егоровича.

– Нет, я всего лишь думала прогуляться в округе… Вдоль Волги, может быть.

Поверила ли ей Татьяна, догадалась ли, о намерении поехать к монастырю? – Саша так и не уловила. Тата будто бы все еще была в своих мыслях и только заметила мимоходом:

– Да, я тоже люблю прогулки и, быть может, присоединилась бы к вам, да обещала увидеться с подругой. Старая, давнишняя подруга, и, право, я даже не знаю, чего ждать от этой встречи… – произнесла она задумчиво. – Хотела попросить вас, Саша, не задерживаться слишком надолго и вернуться к ужину. Хочу вас познакомить. Точнее, вы уж знакомы, но… Словом, не задерживайтесь. И хорошей дороги!

С тем Саша и отбыла.

Но долго еще думала о том, что Татьяна сегодня сама не своя. Вроде и откровенна с нею, куда больше, чем следовало бы; и, в то же время, будто бы несла в себе тайну, неподъемную по тяжести своей. Отчего-то Саше даже оставлять ее сегодня было боязно.

Может, стоило позвать Татьяну с собою в монастырь?

А может, Саше было просто страшно ехать туда одной…

Желая ли потянуть время или в самом деле надеясь, что это поможет, она даже решилась, прежде чем выехать за пределы города, остановиться ненадолго у Успенского собора. Храм был очень уж красивым, и светлым, и находиться здесь было приятно. А еще здесь она разговаривала с Кириллом Андреевичем, прямо у этой колонны.

В этот раз Саша, однако, явилась в храм не для каких бы то ни было встреч.

Сперва она долго и горячо молилась у икон, просила за Степана Егоровича, и за благополучное разрешение непростого их дела. Поставила свечи, передала записки. И когда уже не осталось ни одной причины ей задерживаться – вздрогнула от звука неприлично громко захлопнувшейся двери.

Обернулась и тотчас увидела, что это был Кирилл Андреевич Воробьев.

Он и сам смутился от нескромного своего появления, потому как дверью, конечно, хлопнул не нарочно. Торопливо стянул с головы шляпу и неумело перекрестился. И тоже увидел Сашу.

* * *

О том, чтобы кто-нибудь пришел на помощь – сейчас, когда она вопреки здравому смыслу собралась в одиночку ехать бог знает в какой монастырь – Саша и молиться не смела. И тем не менее Кирилл Андреевич стоял здесь, перед ней и смотрел с мягким укором. И едва ли