Россия в эпоху изменения климата - Тейн Густафсон

СПГ, или кремлевских назначенцев, которые возглавляют крупные квазимонополии, как в нефтегазовой отрасли. В настоящее время рост агрохолдингов напоминает бурление кипящего на полную мощность котла, вызывая в памяти ситуацию 1990-х годов в энергетическом и металлургическом секторах, хотя, конечно, не с тем уровнем насилия. Рейтинг меняется каждый год, и многие игроки исчезают. Из 100 крупнейших агрохолдингов, выявленных в 2006 году, десятью годами позже 46 были ликвидированы и еще 13 вышли из первичного сельскохозяйственного производства. Многие амбициозные планы расширения, о которых объявлялось с большой помпой поначалу, так и не были реализованы[465]. Но это еще только начало, и дальнейшая концентрация кажется неизбежной. Что это будет означать для российской продовольственной безопасности и экспорта продовольствия по мере развертывания климатических изменений?

В производстве и экспорте зерна агрохолдинги до недавнего времени играли весьма скромную роль. Согласно исследованию РАНХиГС от 2019 года, в 2016 году доля агрохолдингов в общем производстве зерновых всеми хозяйствами составляла лишь немногим более 20 %. Основными производителями зерновых и масличных культур по-прежнему оставались независимые предприятия и семейные хозяйства (категория, состоящая в основном из фермерских хозяйств и отдельных приусадебных участков). Пока что фермерские хозяйства продолжают преуспевать; например, в 2017 году они произвели 30 % всех товарных культур, таких как зерно, подсолнечник и лен, и, таким образом, по-прежнему являются важными поставщиками экспортной продукции[466].

Но сегодня агрохолдинги начинают входить в зерновой бизнес, по мере того как растущие прибыли от экспорта зерна привлекают интерес инвесторов из других секторов экономики. Ведущий пример – компания «Степь». «Степь» – это диверсифицированный агрохолдинг, производящий молоко и другие молочные продукты, но все активнее занимающийся производством и экспортом зерна, инвестируя в элеваторы и портовые сооружения и объединяя в себе, таким образом, всю производственную цепочку. Хотя до сих пор «Степь» захватила лишь около 3 % экспортного рынка зерна, немаловажно, что она является частью мощного московского конгломерата «Система», контрольный пакет акций которого принадлежит одному из ближайших союзников Путина – Владимиру Евтушенкову.

Среди трейдеров, которые закупаются у независимых фермеров, есть и хорошо известные международные бренды, вроде Cargill и Glencore, но доля зарубежных трейдеров в последние годы резко сократилась в пользу растущих российских игроков[467]. Крупнейшим российским зернотрейдером с 25 % рынка является ростовская компания «Риф», созданная местным бизнесменом Петром Ходыкиным, который начинал простым торговцем на рынке и выстроил этот бизнес с нуля. Ходыкин – чистый торговец, и в производстве он не участвует. Стратегия Ходыкина состоит в том, чтобы сосредоточиться на логистике. Он скупил тысячи вагонов-хопперов и сотни речных судов, что позволяет ему проникать вглубь сельской местности и делать закупки на фермах, до которых другим просто не добраться. До сих пор этот подход был успешным, и доля «Рифа» на экспортном рынке зерна быстро растет. Однако «Степь» – серьезный конкурент бизнес-модели «Рифа», основанной на работе с фермерами. И хотя Ходыкин предположительно пользуется поддержкой правительства Ростовской области, ему, возможно, будет затруднительно конкурировать с рукой Кремля. Возможно, именно «Степь», а не «Риф» олицетворяет собой будущее зернового экспорта[468].

Появление московских конгломератов в роли ведущих производителей и экспортеров зерна может иметь серьезные последствия для долгосрочной устойчивости российского зернового экспорта в условиях изменения климата. В отличие от местных фермеров, которые до сих пор доминировали в торговле зерном, конгломерат, такой как «Система», имеет гораздо больший доступ к финансированию инвестиций в мелиорацию и восстановление заброшенных земель. В то же время, однако, Кремль будет оказывать на него более прямое давление с целью расширения производства и экспорта. Российские почвоведы уже высказывали опасения, что чрезмерно активное развитие производства зерна может в конечном итоге нанести вред земле[469].

Что принесут частные агрохолдинги российскому сельскому хозяйству – пока что неясно, но многое зависит от того, какой выбор они сделают в ближайшее десятилетие. В настоящее время они сосредоточены на расширении – горизонтальном расширении земель, находящихся под их контролем, и вертикальном расширении с целью охвата всей цепочки создания стоимости от полей до розничных магазинов или, в случае экспортеров зерна, от полей до зарубежного покупателя. Их инвестиции идут основном на то, что способствует этому расширению, например на модернизацию хранилищ и перерабатывающих предприятий – критически важные участки для отрасли, в которой традиционно, в советские времена, только половина продукции, выращенной на поле, попадала в магазины, – или на расширение экспортных портовых мощностей. На полях агрохолдинги резко увеличивают использование техники и внесение удобрений.

Ключевой для будущего вопрос состоит в том, как новые владельцы отреагируют на растущий ущерб от изменения климата – в основном в виде засух и наводнений – и примут ли идею о том, что для защиты их земель требуется долгосрочная адаптация. В целом, в течение последнего десятилетия они игнорировали проблемы деградации почв и пока еще мало что сделали для защиты долгосрочного плодородия своих новых владений. Основным источником повышения урожайности было для них внесение удобрений. Почвоведы опасаются, что удобрений вносится чересчур много. Результатом является повсеместное закисление, которое, по данным Министерства сельского хозяйства, резко возросло за последние двадцать лет и в настоящее время затрагивает 30 % всех пахотных земель России[470]. Существуют и другие проблемы, такие как эрозия почвы, которые в настоящее время также не решаются[471].

Словом, позаботятся ли новые собственники о своей земле? Адаптация к изменению климата потребует увеличения инвестиций, особенно в ирригацию, осушение и борьбу с наводнениями. Один из вопросов на будущее – это уровень инвестиций агрохолдингов в информационные технологии для таких целей, как оптимизация использования воды и удобрений на полях, сокращение потерь по всей цепочке производства и поставок продуктов, мониторинг экспортных цен и контроль текущих запасов в собственных торговых точках[472]. Ведущие агрохолдинги только начинают отслеживать состояние своих посевов и стада с помощью компьютеров, систем GPS и даже дронов[473]. Систематическое применение информационных технологий может стать важным фактором повышения способности сельскохозяйственной системы реагировать на изменение климата.

На нынешнем этапе своего роста агрохолдинги как группа недостаточно сильны финансово для реализации крупных проектов по мелиорации и улучшению почвы. Они тратили большую часть своих ресурсов на приобретение земли, для чего привлекались кредиты. По словам Георгия Сафонова, известного экономиста в области сельского хозяйства, на данный момент задолженность аграрного сектора превышает 4 триллиона рублей (около 57 миллиардов долларов)[474] и значительная ее часть приходится на агрохолдинги. В этой ситуации поддержка мер по адаптации к изменению климата должна будет исходить от государства. В каком объеме предоставляется такая поддержка, как она распределяется, на какие цели предназначена и кому выделяется?

Роль государства в сельском