Россия в эпоху изменения климата - Тейн Густафсон

добычи алмазов. С другой стороны, центральные районы европейской части России, где сосредоточены население, сельское хозяйство и обрабатывающая промышленность, бедны природными ресурсами и зависят от перевозок топлива и сырья и транспортировки энергоносителей на дальние расстояния с севера и восток на запад[504]. Арктика была сокровищницей Советского Союза.

Что сделало возможной советскую модель освоения Арктики, так это неограниченный запас рабочей силы. Большая часть промышленных ресурсов арктического севера и востока вплоть до 1960-х годов осваивалась заключенными, сконцентрированными в постоянных поселениях, ставших затем шахтерскими городками. Они остаются там и сегодня; к северу от полярного круга находится сорок шесть городов и поселков с населением более 5000 человек (в отличие от Канады, где таких нет)[505]. Если смотреть из космоса ночью, Россия имеет характерный рисунок: в отличие от Канады, север и восток освещены яркими точками света, указывающими на расположение крупных городских кластеров.

Но больше у России нет достаточной рабочей силы – или достаточно репрессивной политической системы – для поддержания этой модели развития. Многие из старых горнодобывающих центров находятся в упадке. Только около 10 % населения, или 13 миллионов человек, живут в зоне вечной мерзлоты[506], и это число сокращается по мере того, как люди уезжают из внутренних арктических районов и переселяются в более южные города[507].

Таяние вечной мерзлоты ускоряет этот процесс. Российские города вдоль побережья Северного Ледовитого океана уже сейчас терпят значительный ущерб. Более 60 % зданий в Игарке, Диксоне и Хатанге имеют трещины и деформации из-за таяния грунта, в Певеке и Андерме – более 50 %, в Воркуте – 40 %. В отдаленных селах Таймырского района Красноярского края этот показатель близок к 100 %[508]. Железнодорожные рельсы расходятся, дорожное полотно вздымается, трубопроводы рвутся. Большая часть дорожной системы Крайнего Севера состоит из ледовых дорог, которые можно использовать только зимой; по мере сокращения холодного сезона регион становится более изолированным. Все более серьезным последствием таяния вечной мерзлоты является береговая эрозия. В настоящее время береговая линия России отступает на 1–5 метров в год, а в некоторых местах и на 10 метров[509]. В ближайшие десятилетия повышение уровня океана усилит эрозию вдоль всей 5500-километровой береговой линии Северного Ледовитого океана, что еще больше дестабилизирует здания и промышленные сооружения. На востоке, где последствия изменения климата оказались особенно выраженными, таяние льдов в сочетании с более сильными ливнями привело к крупным наводнениям, когда реки выходили из берегов и разливались на сотни квадратных километров с обеих сторон[510]. Традиционный образ жизни коренных народов – хантов, манси и якутов, кочевников, существование которых зависит от оленеводства, охоты и рыболовства, – под все большей угрозой.

Не вся материковая часть Арктики приходит в упадок. Якутск с населением около 340 000 человек является вторым по величине городом в российской Арктике после Мурманска[511]. Но в отличие от Мурманска, который согревается Гольфстримом, Якутск, столица северо-восточной республики Саха, находится в самом холодном регионе России. Несмотря на это, Якутск процветает. Со времени последней советской переписи 1989 года население города увеличилось почти вдвое – с 186 000 жителей до 338 000 в 2018 году[512]. Объяснение – обратная сторона депопуляции материковой Арктики: происходит постоянный исход из пустынной сельской местности, откуда этнические якуты стекаются в город. Хорошая новость заключается в том, что, по словам двух ведущих этнографов, это превратило Якутск «в настоящую столицу коренных народов, единственную в своем роде на Русском Севере»[513]. По мере роста населения Якутск стал административным, политическим, культурным, научным и экономическим центром, уникальным в регионе.

Но даже Якутску не скрыться от изменения климата. Несмотря на то что он находится к югу от полярного круга, он тоже в основном построен на вечной мерзлоте. По мере повышения глобальной температуры и таяния льда фундаменты зданий Якутска теряют устойчивость. Традиционно постройки там возводятся на сваях, вбитых в мерзлый грунт, но с 1960-х годов несущая способность вечной мерзлоты уменьшилась почти вдвое, что делает здания уязвимыми для растрескивания и в конечном счете для обрушения. Якутск – это «предварительный просмотр» будущего материковой части Арктики: горстка крупных центров посреди все более обезлюдевшей – и все более ненадежной – северной тундры[514]. Долгосрочная угроза для региона заключается в том, что большая часть традиционной экономической основы материковой Арктики буквально уходит из-под ног[515].

Очевидно, что большая часть решения проблемы таяния вечной мерзлоты должна состоять в укреплении существующих построек и зданий и улучшении дорог. Новые промышленные здания должны строиться на более глубоких сваях; порты потребуют морских дамб; и трубопроводы должны подниматься на опоры и охлаждаться, чтобы нефть и газ, которые выходят из-под земли горячими, не усиливали таяние льда в окружающей почве. Для предотвращения затоплений должны быть возведены дамбы. Линии электропередач должны быть усилены. Все это требует дополнительных затрат, и это в лучшем случае арьергардные бои[516]. До сих пор реакция властей была слабой, а Москве было в основном все равно.

Какую роль играет российское общественное мнение? В настоящее время внутриполитическая реакция на потепление российской Арктики, если не считать преходящих эпизодов, таких как разлив в Норильске, остается ограниченной рамками местного населения. Однако внутри этой группы экологический активизм стал, по понятным причинам, набирать политическую силу. Более того, благодаря интернету проблемы арктических сообществ выносятся на всеобщее обозрение[517]. По мере того как изменение климата становится все более заметной политической проблемой для российского общества, таяние вечной мерзлоты и его влияние на демографию Севера, особенно на коренные народы, может стать частью более крупного политического движения против несбалансированного развития региона. Но до сих пор общественное мнение не было существенной движущей силой в пользу перемен. Как заключается в одном недавнем исследовании, «Большинство рассматривает климатические и экологические изменения как нечто локальное, не связывает их с глобальными движущими силами и не готово предпринимать в ответ на них какие-либо действия. Соответственно, даже самая продуманная климатическая политика не может быть реализована на Севере России, потому что на нее нет запроса со стороны общества»[518].

Между тем внимание Москвы сосредоточено на выгодах, которые принесет открытие северного побережья, к чему мы сейчас и переходим.

Растущая альтернатива: освоение с моря

Историческая дилемма для российских лидеров заключается в следующем: если взглянуть на карту России, можно увидеть два возможных ответа на вопрос о том, как развивать Арктику. Один из них – двигаться по суше. Начиная с конца XIX века Россия перевозила товары и людей на восток по железной дороге, сначала по Транссибирской магистрали (а потом и по Байкало-Амурской),